Трудно отыскать в послевоенной истории Беларуси фигуру, равную Петру Машерову по значимости и популярности. Брестчине в этом плане повезло. Здесь Петр Миронович с 1955-го по 1959 год стоял у руля областной партийной организации, отрабатывая те подходы к управлению и развитию экономического потенциала, которые позже дадут свои плоды уже в масштабах республики. А период с 1965-го по 1980 год, когда Машеров фактически возглавлял БССР, назовут эпохой индустриализации и большого прорыва. Именно в тот период строились предприятия, ставшие флагманами отечественной промышленности, шла усиленная урбанизация, заложившая основу для роста национального самосознания белорусов.
О Петре Машерове написаны десятки книг и тысячи статей. Мы же попытались изобразить портрет несомненного лидера эпохи через призму воспоминаний тех, кто с ним пересекался в Бресте, посмотреть на одного из самых почитаемых руководителей Беларуси глазами тех, кто сталкивался с ним по работе или иным обстоятельствам, – чтобы оценить его как личность.
«Он никогда не повышал голос и не говорил командным тоном»
Алексей Николаевич Кот в 50-80-е годы занимал ответственные должности в партийных и государственных органах Брестской области. В 1956-м был направлен на работу секретарем Малоритского райкома КПБ.
«Накануне Машеров принял меня в своем рабочем кабинете, — вспоминает Алексей Николаевич. — Что меня сразу поразило: настолько в нем сочетались интеллект, природное обаяние, необычайная тактичность в общении с людьми. Недаром он был педагогом не только по образованию, но и по призванию. Казалось, для него не было мелочей. А на заседаниях бюро обкома критика, звучавшая из уст Машерова, всегда была конструктивной, без малейшего намека на грубость или оскорбление. Доброжелательность чувствовалась в его голосе. Он очень за этим следил. И был доступным для людей. Помнится, во всех поездках (а мне приходилось много с ним ездить, уже когда я работал на Полесье, а Машеров стоял во главе ЦК) он никогда не жалел времени на встречи с простыми тружениками. Причем разговоры с людьми отнюдь не были формальными и не становились монологами. Петр Миронович много расспрашивал о жизни, о проблемах. Люди могли свободно высказаться о наболевшем, предъявлять претензии к начальникам. Но «разбор полетов» всегда проходил спокойно, взвешенно. Решения им никогда не принимались на повышенных тонах. При всей своей власти он никогда не говорил командным тоном. Если видел какие-то упущения на местах, прежде всего, старался проанализировать, почему это произошло. Что-то подсказывал, говорил: «Я бы сделал так-то… Я бы считал необходимым… Здесь надо подумать и посоветоваться…» При этом авторитет его среди руководителей был непререкаем».
«Выговор без исключения»
Мефодий Онуфриевич Ляхов прошел путь от мастера областного управления связи до заместителя председателя Брестского горисполкома:
«В 1958 году я был направлен в Брест мастером связи. И уже в самом начале работы меня пригласили в Дом офицеров на встречу с первым секретарем обкома. Нас было человек двадцать, таких же молодых, «зеленых», прибывших по распределению. Машеров к каждому из нас подошел, поздоровался, задал несколько вопросов: откуда приехал, кто родители, есть ли проблемы с жильем и т.д. Я сказал, что родом из Рогачевского района Гомельской области, отец погиб в феврале сорок пятого под Кенигсбергом. Потом в течение получаса Машеров говорил о перспективах развития области, а в конце сказал фразу, которую я надолго запомнил: «В том, что все вы станете хорошими специалистами, у меня сомнений нет. Но это не главное. Главное, чтобы вы стали хорошими людьми. Это очень важно, поскольку вся дальнейшая работа у вас будет с людьми и для людей». Вот в этом было его кредо. Он никогда ему не изменял».
Позже судьба свела Ляхова с Машеровым, когда Мефодий Онуфриевич возглавлял партийную организацию восьмого стройтреста. К слову, трест, возводивший целые микрорайоны, создавался в 1957-м, в бытность Машерова первым секретарем Брестского обкома КПБ и по его инициативе. Из воспоминаний ветеранов, Петр Миронович не раз встречался с коллективом треста за относительно небольшой период своей работы на Брестчине, уделял его становлению огромное внимание.
Как вспоминал Мефодий Ляхов, дело было уже в 60-е годы, когда Машеров стоял во главе ЦК. Одна сотрудница восьмого треста, член КПБ, купила два десятка платков у поляка. Подпольно, чтобы прокормить своих четверых детей — время тогда было тяжелое. По решению горкома ее должны были исключить из партии. Хотя члены парткома организации решили ограничиться выговором. Парторг лично помог этой женщине написать ходатайство на имя Машерова с объяснением всей ситуации: дескать, это не спекуляция, а жизненная необходимость. Через два дня Ляхову позвонил помощник первого секретаря ЦК и сообщил о резолюции Петра Мироновича: выговор без исключения (из партии. — Ред.), то есть Машеров согласился с решением парткома.
Когда справедливость выше закона
Подобная история с еще более драматичным финалом приключилась с жителем Брестского района. Ее поведал брестчанин Григорий Кунашко своему сыну Виктору, а тот уже поделился с нами. Отец Григория Николаевича, участник войны, простой крестьянин, купил пару мешков цемента у заезжих «купцов», которых тогда считали спекулянтами. Цемент тогда был в дефиците, но позарез был нужен сельчанам для строительства курятника и прочих сооружений на подворье. Купил Григорий сыпучий материал, не зная о том, что он краденый. В годы строительства развитого социализма наказывали не только тех, кто сбыл похищенное у государства, но и тех, кто приобрел незаконный товар. И отправился Николай Кунашко по приговору суда на два года «химии» — за скупку краденого…
Его сын Григорий тогда вспомнил: будучи мастером железнодорожного депо, он не раз встречался с Машеровым, когда тот в конце 50-х наведывался в коллектив Брестского отделения железной дороги. Первому секретарю обкома очень понравился молодой мастер – своей смекалкой, необычайным кругозором, умением четко выражать свои мысли. Петр Миронович даже предложил ему работу в структурах власти, но Кунашко отказался. Прошло десять лет, когда случилась эта история с цементом. И Григорий решил поехать в ЦК, лично к главе республики. В приемной первого секретаря брестчанин сказал, как отрезал: «Не уйду, пока Петр Миронович меня не примет». Когда Машерову доложили, что его хочет видеть «какой-то железнодорожник из Бреста», он спросил, как его зовут. Едва услышав фамилию, тут же велел пригласить Кунашко к себе. Они беседовали около часа. По свидетельству Григория Николаевича, Машеров прямо при нем позвонил в администрацию учреждения в Светлогорске, где отбывал наказание его 63-летний отец. В тот же день отца отпустили.
Да, так решались судьбы в те суровые времена, когда партия была единственной «направляющей и руководящей силой». Решались они, конечно, по-разному. Справедливость и здравый смысл побеждали, увы, не всегда. Но если это каким-то образом случалось, люди, как правило, благодарили не учреждения и даже не партию, а вполне конкретную личность. В адрес Машерова таких благодарностей поистине было немало.
«Дожинки» всесоюзного масштаба
В 1957 году в Москве проходил VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Для иностранных участников представительного форума СССР начинался с города над Бугом. Это был уникальный шанс обновить Брест, и Машеров его не упустил, написав руководству республики докладную записку, в которой указывалось на потребности Бреста в связи с подготовкой к грядущему фестивалю. В марте 1956 года на уровне ЦК КПБ и Совмина БССР было принято решение об оказании городу помощи в строительстве и благоустройстве с выделением необходимых средств из республиканского бюджета.
Уже в течение первой половины следующего года удалось вымостить и заасфальтировать практически весь центр города. Тогда же в Бресте появились десятки тысяч квадратных метров газонов и клумб. Культурная и спортивная жизнь поднялась на новый уровень: был достроен стадион «Спартак», закончено строительство летнего кинотеатра, открылась постоянная экспозиция областного краеведческого музея, а Брестская городская библиотека получила новое просторное помещение на улице Московской. Об этом рассказывает исследователь Илья Курков в своей книге «Брестчина: легенды, события, люди».
Соответствовать почетному статусу «парадных ворот» должен был и сам Брест, и, прежде всего, железнодорожный вокзал. В процессе комплексной реконструкции его приблизили к новым требованиям, изменили композицию здания, с восточной стороны достроили зал ожидания, билетные кассы, служебные помещения. Примерно в то же время начались работы по устройству пункта перестановки вагонов на европейскую колею с пропускной способностью два состава в сутки. Деньги выделялись из союзного и республиканского бюджетов. За время реконструкции Машеров бывал на объекте не единожды.
23 июля 1957 года в 18 часов 25 минут к перрону Граевской (ныне Варшавской) стороны подошел первый поезд с участниками фестиваля. В числе встречавших было руководство области и города, включая Петра Мироновича. На привокзальной площади состоялись митинг и концерт, делегаты и встречающие обменивались адресами, сувенирами, подарками. После того как вагоны «фестивального» поезда были переставлены на новые тележки, он был подан уже к Московской стороне вокзала. За четыре дня от его перрона в Москву был отправлен 21 «фестивальный экспресс». Свыше девяти тысяч гостей сделали остановку в Бресте, и всем им был оказан радушный прием. Поезда ушли, фестиваль закончился, а город остался – заново благоустроенным и похорошевшим.
«Гаврилов упал на колени…»
По инициативе Машерова в 1956 году создан Музей обороны Брестской крепости и началось строительство мемориала, который торжественно открыли осенью 1971-го. Архитектор Валентин Павлович Занкович не скрывал, что в его творческой судьбе Петр Машеров сыграл огромную роль:
– По Брестской крепости было объявлено пять конкурсов на памятник. Эскизы памятников в Брест привезли на нескольких грузовиках. Мы написали Машерову, он нас принял и сразу говорит: ездил в Брест, видел все проекты, но мне больше всего понравился ваш.
По словам Занковича, судьбу второй части мемориала решил случай.
– Пять лет работали над Брестской крепостью, а потом Машеров созвал и говорит: ребята, уже прошло пять лет, как вы работаете, как строим брестский мемориал. А наши ветераны стареют и умирают. Ждут, что появится мемориал в Брестской крепости.
В итоге Машеров принял решение открыть мемориал, не дожидаясь второй очереди. Первая очередь была торжественно открыта в конце сентября 1971 г. Автор проекта вспоминал:
– По случаю открытия был торжественный прием, где присутствовало полторы тысячи человек. Особенно мне запомнилось, как защитник Брестской крепости Петр Гаврилов благодарил Машерова за мемориал. Я помню такую деталь: Гаврилов, Герой Советского Союза, подошел к Машерову – руки жал, обнимал, упал на колени…
Известный архитектор Валентин Занкович, автор композиций мемориальных комплексов «Хатынь» и «Брестская крепость-герой», долгое время жил в Кобрине. К сожалению, он ушел из жизни почти три года назад.
Свет, жилье, продовольствие
К середине 1950-х Брест по количеству квадратных метров на душу населения уступал многим городам республики. Градус остроты жилищной проблемы постоянно повышался. В те времена индивидуальное строительство в областном центре заметно превышало государственное. Но частникам почти перестали отводить участки из-за отсутствия свободных территорий. Эту проблему решали на областном уровне. 7 марта 1958 года Машеров утвердил решение бюро обкома «Об отводе земли городу Бресту под жилищное строительство». Тогда под юрисдикцию городских властей перешло 12 гектаров земли Тришинского сельсовета. В 1959 году город получил еще 65 гектаров земли. Именно при Машерове в 1957-1959 годах проводилась капитальная реконструкция Брестской ТЭЦ.
Устранять пришлось и «постоянные недоработки в сферах торговли и общепита», вызывающие вполне обоснованное недовольство земляков. Так, 29 июня 1956 года пленум Брестского горкома КПБ почти полностью был посвящен разбору жалоб на низкое качество обслуживания в магазинах и столовых. Отмечалась нехватка молочных продуктов, овощей, обуви, швейных изделий, товаров для детей, в то же время все перечисленное перепродавалось на рынке спекулянтами втридорога. Это не могло не беспокоить руководство города и области. В последующие два-три года ситуация, по рассказам очевидцев, изменилась к лучшему.
«Машеров умел извиняться»
Продовольственный вопрос в силу специфики тогдашней государственной политики во многом решался на низовом уровне при непосредственном участии высших должностях лиц. Петр Машеров мог проводить целые рабочие дни в полях и на фермах. То были отнюдь не показушные выезды под телекамеры и не лекции первого секретаря по аграрным вопросам. А вот что вспоминает Николай Александрович Просмыцкий. В 60-е годы он возглавлял совхоз «Рогознянский», позднее работал председателем Жабинковского райисполкома:
– Машеров совершал облет полей Брестчины во время жатвы. Я, объезжая поля колхоза «Беларусь», заметил в небе знакомый вертолет. Шел проливной дождь. Комбайнеры пережидали непогоду в специальном вагончике. Спустившись с трапа, Петр Миронович первым делом спросил: «Где комбайнеры?» Когда я указал на вагончик посреди деревьев, он тут же направился туда в сопровождении секретаря ЦК по сельскому хозяйству Тихона Яковлевича Киселева (именно он в 1980-м придет на смену погибшему Машерову. — Ред.). Мы за ним. За пару минут, что шли, вымокли до нитки. Зайдя в вагончик, Петр Миронович поздоровался с комбайнерами, пожал каждому руку и начал расспрашивать, как техника, хорошо ли кормят, есть ли к нему вопросы? К ночи дождь перестал. И комбайны вышли в поле. Тогда в присутствии Машерова мы впервые стали практиковать ночную уборку зерна.
Запомнилось нашему собеседнику и событие весны 1971 года. «Рогознянскому» (который тогда возглавлял Просмыцкий) предстояло принять правительственную делегацию Польской Народной Республики – первого секретаря ЦК ПОРП Эдварда Герека и председателя Совета Министров Польши Петра Ярошевича. Накануне в хозяйство лично приехал Машеров, чтобы обсудить детали предстоящей встречи. Он особо подчеркнул: разговор должен быть предельно откровенным, показухи и запретных тем быть не должно. Так оно в итоге и получилось.
– Во время встречи польских руководителей мы показали им нашу новую ферму-автомат, объекты социально-бытового назначения. Гости остались очень довольны. А Машеров потом подошел ко мне, поблагодарил за хорошую организацию. И так было всегда: он умел благодарить. А если критиковал, то всегда очень корректно и с уважением, — отмечает Николай Просмыцкий.
Его коллега Степан Филиппович Омелюсик (в 70-е годы возглавлял Березовский райком КПБ) также поделился историей, связанной с приездом Петра Машерова:
– Так получилось, что в один год Машеров был в нашем районе дважды. Первый раз он прилетел ранней весной – посмотреть, как идет посевная и подсев озимых. Часть посевов озимой ржи тогда погибла из-за того, что в низине долго стояла вода. Мы сразу не стали их пересевать, а позднее, когда вода ушла, подсеяли многолетние травы. Петр Миронович обратил на это внимание. Но, очевидно, кто-то наверху представил ситуацию так, будто мы в районе не заботимся о будущем урожае.
Всплыла эта история уже в августе, во время уборки. Омелюсик тогда был в отпуске, и Петра Мироновича при посещении совхоза «Малеч» сопровождала второй секретарь райкома Ольга Васильевна Мельник. Приземлившись, Машеров сперва как обычно поговорил со специалистами, механизаторами, а потом взял Ольгу Васильевну под руки (любил он это делать в знак особого уважения) и предложил пройтись по полю. Во время обхода Машеров признался: «Изначально я хотел в своем докладе на пленуме ЦК покритиковать ваш район за недостаточное внимание к посевам, но что-то меня остановило, и я вычеркнул этот момент из текста. А сейчас выясняется, что Березовский район – один из лучших в республике по урожайности. Как бы я смотрел вам в глаза, покритикуй тогда на пленуме?»
– Вот такой был человек. Другой бы на его месте, даже отвалив порцию критики, ни за что бы не стал извиняться. Наоборот сказал бы: «Благодаря моей «накачке» вы теперь вышли в лидеры». Нет, Машеров никогда не позволял себе «накачек» и публичных выволочек. Мог критиковать, весьма жестко, но это никогда не переходило в оскорбления. Как мне представлялось тогда, он ощущал себя первым среди равных», – говорит Степан Омелюсик.
Пожалуй, это качество Петра Машерова, которое отмечали многие в своих воспоминаниях о нем, особо запомнилось землякам. Уважение и хорошее отношение к людям были его визитной карточкой. За 15 лет руководства Машерова Беларусь, ее экономика, изменились до неузнаваемости при всех тогдашних проблемах, которые сам Петр Миронович старался не замалчивать и не ретушировать. И когда его жизнь трагически оборвалась в октябре 1980-го в результате ДТП при до конца не выясненных обстоятельствах, десятки тысяч людей пришли проститься со своим национальным лидером. Это была искренняя скорбь о человеке, которого народ любил и уважал за крайне редкое сочетание профессионализма и человечности. Таким его запомнили те, кто соприкасался с ним в жизни.
Справка «Вечерки»:
Петр Миронович Машеров (1918-1980), Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда. Родился в Сенненском районе Витебской области. Во время войны был одним из организаторов и активных участников партизанского движения в БССР. В 1965-1980 гг. — первый секретарь ЦК КПБ (руководитель республики). Трагически погиб в автомобильной катастрофе под Минском в октябре 1980 года.
Прапрадедом Петра Машерова, согласно семейному преданию, был французский солдат Машеро, который получил ранение во время Отечественной войны 1812 года, отстал от своих, остался жить в России, женился на крестьянке. От него и пошел род Машеровых.
В декабре 1937 года был арестован отец будущего лидера — крестьянин Мирон Васильевич. Его сослали на три года в Горьковскую область. Уже немолодой, страдающий ревматизмом и сердечной недостаточностью, Мирон Машеров вскоре погиб на принудительных лесозаготовках. В 1959 году его реабилитировали.
Во время войны Машеров возглавил сперва подпольную группу в Россонах, а в 1942 году — один из первых партизанских отрядов на Витебщине. Был дважды ранен в боях. Его мать Дарью Петровну фашисты расстреляли 16 сентября 1942 года за то, что ее сын был партизаном.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1944 года за героизм и отвагу, проявленные в борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Петру Машерову, одному из немногих партизан, было присвоено звание Героя Советского Союза.
Во время работы в Бресте Машеров с семьей проживал в особняке на улице К. Маркса (там теперь находится детский сад, на здании установлена мемориальная доска). Его супруга Полина Андреевна работала врачом в стоматологической поликлинике на Пушкинской, а дочери Наталья и Елена учились в обычной школе (ныне гимназия № 1).
В Бресте имя П.М. Машерова носят центральный проспект и областной лицей.
Хотите оставить комментарий? Пожалуйста, авторизуйтесь.