Эсэсовцы, из упертых, сидели отдельно под замком, смотрели исподлобья. В перевязочную их приводили под охраной. А в общей палате – обычные. Без дела они не сидели, выполняли какие-то хозяйственные работы, делали ремонт, обслуживали себя. При госпитале организовали швейную мастерскую. Осенью Нине не в чем было ходить, попросила, чтобы немцы перешили на пальто шинель. Полковник Цурко разрешил, и немцы перекроили, сделали отличное пальто. У них и пекарня была, и повара на кухне свои, дежурный врач только снимал пробу.
Начальник госпиталя распорядился, чтобы медсестрам и врачам, кто дежурит по 12 часов, немцы приносили обед. Нина запомнила тот гороховый суп в котелке – немцы готовили неплохо, а девчонки все время голодные: карточная система, не хватало.
Принесут дежурным сестрам положенные две порции, а как самой есть – звали всех: перевязочную, инфекционную, палатную сестер, врачей. Садились по-фронтовому, делили на всех порции.
Общаться с пленными персоналу было запрещено, следили, чтобы никакой дружбы. Контролировали, ходил оперуполномоченный, во дворе сторожевые вышки.
Госпиталь для военнопленных расформировали за ненадобностью в апреле 1950 года. Нину Ревицкую перевели в госпиталь инвалидов Отечественной войны – такой дали статус, когда отпустили на родину последних немцев.
О запрете персоналу общаться с немцами упомянул не случайно. Кому-то такая связь больно аукнулась.
26 марта 1947 года бюро горкома партии рассмотрело персональное дело медсестры М-ой Анастасии Васильевны, исключенной из кандидатов в члены партии решением первичной парторганизации эвакогоспиталя от 19 февраля 1947 года.
«М-ва Анастасия 1924 г. р., русская. До войны училась в медтехникуме г. Куйбышева, в дни войны работала в тыловых госпиталях Куйбышевской, Владимирской, Полесской, Брестской областей медсестрой. В настоящее время работает в ЖД больнице медсестрой приемного покоя.
М-ва, работая медсестрой эвакогоспиталя, проявила морально-политическую неустойчивость, выразившуюся в том, что она вступила в близкие дружеские отношения с военнопленным фашистом СС Норд Карлом, подарила ему свою фотокарточку и обещала вступить с ним в брак после окончания плена, одновременно с этим приняла от него в подарок именное золотое кольцо. Потеряв чувство бдительности, М-ва злоупотребляла своим служебным положением к военнопленному повару Горн Альфреду – давала спиртные напитки.
Партийная организация эвакогоспиталя 19.2.47, рассмотрев дело кандидата в члены партии М-вой, за связь с военнопленными немцами, выразившуюся в получении от военнопленного золотого кольца, получение писем от его родственников из Германии, посылки им писем и своих фотокарточек через военнопленного Карла, снабжение военнопленного повара спиртными напитками – М-ву из кандидатов в члены партии исключить. Ходатайствовать перед командованием госпиталя об увольнении т. М-вой с работы из госпиталя».
И еще одно персональное дело.
Из протокола заседания бюро горкома от 21 мая 1947 года:
«Решение первичной организации облисполкома от 25 апреля 47 г. об исключении из партии Ч-в Николая Ивановича 1901 г.р., высшее образование, русский, инженер-геодезист при городской архитектуре. (Участник войны, после демобилизации из армии в августе 1945 приехал в Брест. – В.С.)
Ч-в, член партии с 1944 года (был принят политотделом 3-й танковой армии), имея жену Ч-ву Софью Алексеевну, которая работала заведующей зубопротезной лабораторией г. Бреста, проявил притупление политической бдительности, разрешал жене приглашать на квартиру немцев военнопленных, работающих с ней, угощать их спиртными напитками, хранить на своей квартире посылки военнопленных немцев, адресованные в Германию. Вся семья сфотографировалась с военнопленными немцами, и даже сам Ч.
Парторганизация облисполкома на партсобрании, разобрав партдело Ч-ва, – за притупление политической бдительности – связь с немцами, выразившуюся в совместных выпивках, фотографировании, хранении на своей квартире посылок военнопленных немцев и гнило-либеральное поведение в семье – из рядов партии исключить».
Василий САРЫЧЕВ
(Продолжение следует)
