Ранее. ИСТОРИЯ ИВАНА СЕДУНА. «СКОММУНИЗИРОВАННЫЙ»
В начале весны 1928 года из волостного управления Ивану Седуну пришел вызов на комиссию по призыву на военную службу. Его зачислили в морской флот. Но скоро родился второй ребенок, и вместо флота Ивана определили в 82-й полк пехоты, дислоцировавшийся в Бресте. Продолжаем его воспоминания.
Первое впечатление по прибытии в полк было не весьма отрадное. Нас сводили в баню и переодели в форму, всю в заплатах, обувь не по ноге. Дни были заполнены до предела. Кроме плановых занятий, ефрейторы и капралы выдумывали дополнительную чушь — всякие «скоки», голубиные шаги, «рапорты» печке и многое другое. Три месяца пробежали незаметно, и нас привели к присяге, каждое вероисповедование со своим священнослужителем. После присяги более способных и грамотных из всех рот стали отбирать в учебную команду. Попал в эту группу и я, несмотря на то, что был слаб в польском языке. Нас 120 солдат поселили в отдельном блоке. К нам приставили инструкторами лучших офицеров и подофицеров — а лучшими в военном понимании были те, кто более беспощаден в отношении подчиненных. Но как бы то ни было, полковую школу я окончил с отличием, первый из все отобранных. Мне присвоили звание капрала.
В том же году из министерства пришел приказ расширить физическое воспитание. В нашем полку солдат стали тоже проверять в отношении спортивных возможностей. Я оказался одним из лучших в беге и прыжках и был зачислен в спортивную команду, где условия много лучше, чем в роте. В мае 1929 переписали всех солдат, кто мог бы соревноваться в плавании. Я, выросши на море, неплохо держался на воде, о скорости же никогда не задумывался. На проверку оказалось, что из 80 записанных в умеющие плавать солдат больше трети вообще побоялись лезть в воду. В полку я плавал лучше других и отобрался на соревнования в дивизию, где занял первое место, то же получилось по армии. После усиленной подготовки нас несколько человек повезли в Варшаву на первенство Войска Польского.
Заплывы проходили в закрытом 25-метровом бассейне. Я должен был выступать на длинных дистанциях 400 и 1000 метров. Как потом выяснилось, среди участников были спортсмены из гражданских клубов, зафрахтованные воинскими частями. В финале мне досталась по жребию самая невыгодная крайняя дорожка. Дополнительную сложность создавали повороты, которые я на открытой воде не делал, а в бассейне они много значили, нужно было проплыть 40 раз туда-сюда. Но по ходу приспособился и в итоге опередил второго пловца почти на длину бассейна. Вторую дистанцию я тоже выиграл. Награды вручил маршал Пилсудский.
По возвращении в Брест меня лично поздравил полковник Свитальски. Командир полка вручил мне денежную награду и дал трехнедельный отпуск. А по окончании действительной службы предложил остаться в полку на правах «надтерминового» на полном военном обеспечении с оплатой 50 злотых в месяц. Но дома меня ждала жена с двумя детьми, ей было не под силу вести хозяйство — пришлось отказаться. Домашние отговорили меня и от попытки устроиться в гражданский спортивный клуб, куда я хотел поехать в Варшаву.
Я остался на хозяйстве, но оно не шло мне на руку. Лошадь, которую я оставил, уходя в армию, пропала, денег на вторую такую же не было, пришлось купить «здыхлю», больше похожую на козу.
И тут очень кстати пришло письмо от командира полка, который просил приехать на несколько месяцев, чтобы выступить за полк в соревнованиях. 600 злотых за два месяца на полном обеспечении — условия отличные. Так в мае 1930 года я временно стал военным, а по сути только тренировался, готовился к соревнованиям. Но их отменили из-за положения в экономике, на которую повлиял мировой кризис.
Командир свои обязательства выполнил, более того, предложил остаться на сверхсрочную службу сроком на 3 года с месячной оплатой 300 злотых и обещал послать на годичные курсы в Варшаву в «школу выхованя физичнэго», делавшие меня инструктором по плаванию. Перспектива была заманчивая, и я дал согласие. Школу я окончил с отличием и получил диплом на право преподавать в полку.
В 1935 году меня отправили в Замбрув на годичную подготовку младших командиров штабного профиля. Эту школу я окончил с отличием, но меня срочно вызвали в Брест во второе отделение, т.е. контрразведку, для дополнительного допроса по делу, относящемуся к 1925 году в нашей деревне. Показания я дал такие же, как и на допросе в деревне, но тем не менее был занесен в список неблагонадежных. После смерти Пилсудского власть перешла в руки полковника Рыдз-Смиглого, при котором политика поменялась. Многие были уволены со службы либо переведены на более низкие должности. Меня, как уроженца «Кресов Всходних», эти веяния коснулись тоже…
Василий Сарычев (Продолжение следует)
