В поисках утраченного времени. БОРЬБА С КОСМОПОЛИТИЗМОМ. Часть 1
Все началось в июне 1947-го на пленуме правления Союза писателей СССР. Фадеев, Тихонов и ряд других писателей-патриотов подвергли обструкции вышедшую в 1941 году книгу литературоведа Исаака Нусинова «Пушкин и мировая литература». В его монографии выудили неосторожную мысль, что у светоча русской литературы хватает заимствований и вариаций сюжетов западной литературы. Столь обидный тезис руководство писательской организации расценило как проявление космополитизма и преклонение перед Западом.
Литература вообще была на особом прицеле. Достаточно вспомнить постановление ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» в августе 1946 года. Жданов камня на камне не оставил в докладе, поводом к которому послужило то, что в журналах печатаются неправильные авторы.
«Грубой ошибкой журнала „Звезда“ является предоставление своих страниц для литературного „творчества“ Зощенко и Ахматовой. Я думаю, что мне нет нужды цитировать здесь „произведение“ Зощенко „Приключения обезьяны“. Видимо, вы все его читали и знаете лучше, чем я. Смысл этого „произведения“ Зощенко заключается в том, что он изображает советских людей бездельниками и уродами, людьми глупыми и примитивными…»
Вряд ли многие из присутствовавших на заседании читали написанный для «Мурзилки» шуточный рассказ про то, как сбежавшая из зоосада обезьянка пожила-пожила среди людей и захотела обратно. Не поленитесь потратить полчаса или послушайте в исполнении Льва Лемке, никакой там фиги в кармане: обезьянка веселая, люди симпатичные… Но заказ есть заказ, и удивительный, искрометный Зощенко был заклеймен с трибуны как «пошляк» и «подонок литературы». А творчество Анны Ахматовой названо «хламом» и «поэзией взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и молельней».
Чтобы стать главными персонажами развернутой годом позже кампании, Зощенко и Ахматова, возможно, не вышли фамилиями. Исаак Нусинов звучало убедительнее.
«Безродных космополитов» где только не обнаруживали — в редакциях газет и на радио, в литературно-художественных кругах, вузах, научно-исследовательских учреждениях. Многие публично каялись, соглашаясь с обвинениями, но независимо от этого их увольняли с работы, перемещали на менее значимые должности, им запрещали выступать в печати, преподавать. Закрывались целые академические направления. Буржуазными лженауками были объявлены кибернетика и генетика.
По сведениям Ильи Эренбурга, в ходе кампании были арестованы 217 писателей, 108 актеров, 87 художников, 19 музыкантов… На эти годы пришелся разгром еврейского антифашистского комитета, было инициировано дело врачей.
Фронтовой разведчик Аркадий Бляхер, значимая фигура в истории Бреста, после окончания института работал в брестском обллите, туда постоянно шли списки с перечнем авторов, чьи творения подлежали изъятию из библиотек. Аркадий Моисеевич вспоминал, что за все годы на фронте не испытал такого ужаса, как в конце 40-х по пресловутой пятой графе. Женщины, с которыми он сидел в кабинете, на полном серьезе обсуждали, что нельзя покупать чулки, потому что евреи добавляют в капрон специальный яд, чтобы заболевали ноги, — и красноречиво смотрели в сторону Аркадия Моисеевича. А контролировавший отдел товарищ, приходя по делу или без, требовал, чтобы Бляхер вышел из кабинета…
Истерия переползла на бытовой уровень. Владимир Губенко рассказывал, как у него на глазах выбросили из автобуса офицера с еврейской внешностью — это случилось напротив кинотеатра «1 Мая».
Отдельная тема — то, как новая линия отразилась на школьной программе. Нетрудно понять, в сколь щекотливом положении оказались школьные учителя биологии. Тогдашние восьмиклассники вспоминали: в конце учебного года прошли тему про генетику и наследственность. И тут в августе 1948-го сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук с подачи Трофима Лысенко объявляет генетику лженаукой. «Крокодил» публикует карикатуру на уродца-ученого, рассматривающего мушку дрозофилу…
Пришлось изворачиваться и учителям истории. Взять ту же фигуру Шамиля, с которым в XIX веке много лет воевал «усмиритель Кавказа» генерал Ермолов. Советской историей Шамиль трактовался как символ национально-освободительной борьбы угнетенных народов царской России. И вот в 1948 году Шамиль, до той поры положительно упоминавшийся в учебниках и докладах, из героя освободительной борьбы народов Кавказа вдруг превратился в агента иностранных разведок.
Рассказывают, находчивый историк на уроке, посвященном другой теме, вдруг между прочим заявил: наши доблестные органы установили, что Шамиль был английско-турецким шпионом. А на другом уроке принялся ругать Петра I: зачем ввел европейскую одежду вместо национальной русской? Зачем стриг бороды боярам?
У учителей литературы ломки было меньше: их предмет просеяли раньше. Надежда Константиновна Крупская на посту заместителя наркома просвещения лично цензурировала библиотечные фонды и содержание школьных программ. Попали под запрет рассказы Николая Лескова, басни Крылова, публицистика Льва Толстого, Достоевский…
Параллель с историей зощенковской обезьянки: в 1928 году Надежда Константиновна написала статью «О „Крокодиле“ К. Чуковского», в которой назвала сказку чепухой и буржуазной мутью.
Время — лучший судья. На сказке про Крокодила выросло не одно поколение детей. Сын Исаака Нусинова Илья написал сценарий обожаемого многими фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».
Василий САРЫЧЕВ
Хотите оставить комментарий? Пожалуйста, авторизуйтесь.