В поисках утраченного времени. БОРЬБА С КОСМОПОЛИТИЗМОМ. Часть 1
Все началось в июне 1947-го на пленуме правления Союза писателей СССР. Фадеев, Тихонов и ряд других писателей-патриотов подвергли обструкции вышедшую в 1941 году книгу литературоведа Исаака Нусинова «Пушкин и мировая литература». В его монографии выудили неосторожную мысль, что у светоча русской литературы хватает заимствований и вариаций сюжетов западной литературы. Столь обидный тезис руководство писательской организации расценило как проявление космополитизма и преклонение перед Западом.
Литература вообще была на особом прицеле. Достаточно вспомнить постановление ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» в августе 1946 года. Жданов камня на камне не оставил в докладе, поводом к которому послужило то, что в журналах печатаются неправильные авторы.
«Грубой ошибкой журнала „Звезда“ является предоставление своих страниц для литературного „творчества“ Зощенко и Ахматовой. Я думаю, что мне нет нужды цитировать здесь „произведение“ Зощенко „Приключения обезьяны“. Видимо, вы все его читали и знаете лучше, чем я. Смысл этого „произведения“ Зощенко заключается в том, что он изображает советских людей бездельниками и уродами, людьми глупыми и примитивными…»
Вряд ли многие из присутствовавших на заседании читали написанный для «Мурзилки» шуточный рассказ про то, как сбежавшая из зоосада обезьянка пожила-пожила среди людей и захотела обратно. Не поленитесь потратить полчаса или послушайте в исполнении Льва Лемке, никакой там фиги в кармане: обезьянка веселая, люди симпатичные… Но заказ есть заказ, и удивительный, искрометный Зощенко был заклеймен с трибуны как «пошляк» и «подонок литературы». А творчество Анны Ахматовой названо «хламом» и «поэзией взбесившейся барыньки, мечущейся между будуаром и молельней».
Чтобы стать главными персонажами развернутой годом позже кампании, Зощенко и Ахматова, возможно, не вышли фамилиями. Исаак Нусинов звучало убедительнее.
«Безродных космополитов» где только не обнаруживали — в редакциях газет и на радио, в литературно-художественных кругах, вузах, научно-исследовательских учреждениях. Многие публично каялись, соглашаясь с обвинениями, но независимо от этого их увольняли с работы, перемещали на менее значимые должности, им запрещали выступать в печати, преподавать. Закрывались целые академические направления. Буржуазными лженауками были объявлены кибернетика и генетика.
По сведениям Ильи Эренбурга, в ходе кампании были арестованы 217 писателей, 108 актеров, 87 художников, 19 музыкантов… На эти годы пришелся разгром еврейского антифашистского комитета, было инициировано дело врачей.
Фронтовой разведчик Аркадий Бляхер, значимая фигура в истории Бреста, после окончания института работал в брестском обллите, туда постоянно шли списки с перечнем авторов, чьи творения подлежали изъятию из библиотек. Аркадий Моисеевич вспоминал, что за все годы на фронте не испытал такого ужаса, как в конце 40-х по пресловутой пятой графе. Женщины, с которыми он сидел в кабинете, на полном серьезе обсуждали, что нельзя покупать чулки, потому что евреи добавляют в капрон специальный яд, чтобы заболевали ноги, — и красноречиво смотрели в сторону Аркадия Моисеевича. А контролировавший отдел товарищ, приходя по делу или без, требовал, чтобы Бляхер вышел из кабинета…
Истерия переползла на бытовой уровень. Владимир Губенко рассказывал, как у него на глазах выбросили из автобуса офицера с еврейской внешностью — это случилось напротив кинотеатра «1 Мая».
Отдельная тема — то, как новая линия отразилась на школьной программе. Нетрудно понять, в сколь щекотливом положении оказались школьные учителя биологии. Тогдашние восьмиклассники вспоминали: в конце учебного года прошли тему про генетику и наследственность. И тут в августе 1948-го сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук с подачи Трофима Лысенко объявляет генетику лженаукой. «Крокодил» публикует карикатуру на уродца-ученого, рассматривающего мушку дрозофилу…
Пришлось изворачиваться и учителям истории. Взять ту же фигуру Шамиля, с которым в XIX веке много лет воевал «усмиритель Кавказа» генерал Ермолов. Советской историей Шамиль трактовался как символ национально-освободительной борьбы угнетенных народов царской России. И вот в 1948 году Шамиль, до той поры положительно упоминавшийся в учебниках и докладах, из героя освободительной борьбы народов Кавказа вдруг превратился в агента иностранных разведок.
Рассказывают, находчивый историк на уроке, посвященном другой теме, вдруг между прочим заявил: наши доблестные органы установили, что Шамиль был английско-турецким шпионом. А на другом уроке принялся ругать Петра I: зачем ввел европейскую одежду вместо национальной русской? Зачем стриг бороды боярам?
У учителей литературы ломки было меньше: их предмет просеяли раньше. Надежда Константиновна Крупская на посту заместителя наркома просвещения лично цензурировала библиотечные фонды и содержание школьных программ. Попали под запрет рассказы Николая Лескова, басни Крылова, публицистика Льва Толстого, Достоевский…
Параллель с историей зощенковской обезьянки: в 1928 году Надежда Константиновна написала статью «О „Крокодиле“ К. Чуковского», в которой назвала сказку чепухой и буржуазной мутью.
Время — лучший судья. На сказке про Крокодила выросло не одно поколение детей. Сын Исаака Нусинова Илья написал сценарий обожаемого многими фильма «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».
Василий САРЫЧЕВ
