– Чернобыль – страшное горе, – сказал, словно «пригвоздил», первые годы после аварии на ЧАЭС полковник медицинской службы в отставке Виктор Петрович Худоногов. Он был не просто участником ликвидации последствий – в самые трудные 1986-88 годы он был членом оперативной группы, которая обеспечивала организацию деятельности военных и медиков в пострадавших районах вблизи 30-километровой зоны Чернобыля.
Он был там уже через неделю после взрыва – в начале мая 1986-го прибыл в Брагинский район и на всю жизнь запомнил, как толпы сельских женщин с мешками на плечах идут вдоль дороги, а рядом, поднимая клубы пыли, проезжают колонны крытых грузовиков с коровами.
Никто не знал, что такое радиационное облучение, многие жители не хотели покидать родных мест, многие участники ликвидации не соблюдали мер защиты, не хватало элементарных дозиметров… В таких условиях первостепенной задачей было проведение работы с населением, взаимодействие с органами власти, развертывание полевых медицинских батальонов и командование воинскими частями. Координацией деятельности занималась оперативная группа при Совете Министров БССР, в состав которой входили медики, инженеры, военные. Подполковник медицинской службы 38-летний Виктор Худоногов был в числе руководителей, которые работали на местах – контролировал ход проведения дезактивации, обеспечение солдат и медработников «чистыми» продуктами питания, водой, одеждой, бытовыми принадлежностями, соблюдение мер радиационной защиты как военными, так и гражданским населением.
Это была гигантская работа. Во-первых, масштабная, поскольку охватывала Брагинский, Наровлянский, Хойникский, Костюковичский, Столинский, Лунинецкий районы. Во-вторых, ответственная, т.к. на территории этих пострадавших районов были развернуты пункты дезактивации с участием военнослужащих 7-8 полков и пункты медицинской помощи, где работали врачи и медсестры, прибывшие из разных регионов Советского Союза. Необходимо было организовать работу и быт людей в условиях смертельной опасности, при этом и военные, и медики размещались в палатках и часто понятия не имели, что и где им угрожает.
– Солдаты поливают крыши домов растворами для дезактивации, а потом отдыхают рядом с местами загрязненных стоков. Заходят в палатку – обувь, одежду оставляют рядом, а на сапогах и костюмах – тонна радиационной пыли. Играют в футбол на площадке, где дозиметр зашкаливает. И таких «мелочей» масса, и все они – прямая угроза здоровью, – рассказывает Виктор Петрович. – Я сам уже через день почувствовал першение в горле, думал, ангина, потом понял, что это радиационный ожог верхних дыхательных путей. И с такими симптомами многие обращались. Помню, мама сказала, когда я приехал в свой первый отпуск после Чернобыля: какой-то странный у тебя загар.
Наконец, третьей важнейшей задачей подполковника медицинской службы Худоногова и его коллег было обеспечить контроль за поставками продуктов питания в загрязненные районы и не допустить распространения по всей территории республики продовольственного сырья из мест, где радиационное облако оставило свой смертельный след. И вот это была сложнейшая проблема. Нарушений были много, начиная от условий перевозки молока и зерна в незащищенных машинах до позиции отдельных руководителей, которые заботились не о людях, а о показателях.
– Помню, как первый секретарь райкома партии кричал на меня: «Вы демагог! Какая радиация?! А кто будет план выполнять?» Немногие, как председатель Столинского райисполкома Григорий Иванович Коровяковский, прислушивались к компетентному мнению военных. И не сосчитать, сколько тонн огурцов, капусты, клубники, выращенных на частных плантациях, отправилось в те годы из загрязненных районов на рынки Минска, Москвы, Ленинграда и других городов, – с горечью вспоминает полковник в отставке.
– А в Бресте была радиация? Город ведь считался чистым, – задаю наивный вопрос.
– Конечно, была! – эмоционально отвечает Виктор Петрович. – Мы замеряли в разных местах, и знаете, где обнаружили самые высокие уровни? Во-первых, в речном порту – туда щебень и гравий привозили. А во-вторых, на перекрестке улицы Московской и Партизанского проспекта. Потому что там, на первом светофоре, машины всегда тормозили и тем самым «сбрасывали» с колес радиационную пыль.
Есть люди, как будто изначально рожденные для того, чтобы выполнить определенную миссию. Один из них – полковник Худоногов. Он родился в Красноярске в простой рабочей семье. Отец прошел две войны – Финскую и Великую Отечественную, затем трудился на заводе. Мама там же была бухгалтером. Из троих сыновей Виктор первым поступил в институт, окончил Красноярский мед и прошел интернатуру в Богом забытой краевой психиатрической больнице – это было настоящее «боевое крещение». Но далеко не последнее – жизнь готовила его к испытаниям.
Началась служба в армии, в войсках тропосферной связи в Магаданской области. Суровый колымский край закалил вчерашнего студента, у которого уже были жена и ребенок, как в профессиональном, так и в житейском плане. Комплексы тропосферной связи – это огромные мощные антенны, расположенные в сотнях километров друг от друга. Их обслуживают воинские части, в которых мужчины болеют, женщины рожают, случаются травмы, ранения, несчастные случаи. Выпускник мединститута, «зафрахтованный» в Вооруженные силы, прошел такой «курс молодого бойца», что никакой больнице и поликлинике не снилось.
Пять лет военным медиком стали для Виктора Худоногова прививкой на прочность, а кроме того, дали две звездочки на погоны. В звании капитана в 1979 году он был переведен в Брест и вскоре стал начмедом легендарной 50-й мотострелковой дивизии. Как же радовалась его семья! Жена Людмила Михайловна, педагог по образованию, наконец-то стала работать по специальности, сын и дочь пошли учиться в гимназию. Их отец гордился – служить в прославленной дивизии, воевавшей на многих фронтах Великой Отечественной, было почетно.
Но, скорее всего, не просто так 32-летнего уже опытного военврача перевели в Брест. Началась война в Афганистане, и специалисты его профиля нужны были в условиях реальных военных действий, причем в стране, далекой от цивилизации. Виктор Петрович был зачислен в группу, которую готовили к Афгану, и подготовка была разносторонней: изучали вопросы развертывания и работы полевого госпиталя, обеспечения пригодной питьевой водой, соблюдения норм гигиены и санитарии и многое другое. Он уже готовился лететь в Герат, когда пришло известие, что предстоит операция его жене, и военврача Худоногова вернули в Брест. Но квалификация медика для работы в экстремальном режиме осталась при нем.
В 1986-м он был уже подполковником, когда грянул Чернобыль и однажды вечером ему вручили предписание на следующий день быть в Брагинском районе. Той же ночью в полевой военной форме, с плащ-палаткой на плечах он ждал машину на станции Красная Горка. А еще через пару часов принимал решения по дезактивации транспорта. Вот когда пригодились знания, полученные при подготовке к Афгану. Они стали основой эффективной работы трех тысяч человек в условиях чрезвычайной ситуации.
Оценку действиям В.П. Худоногова дало командование, наградив медалью «За боевые заслуги». Отец плакал, узнав, что сын в мирное время удостоен военной награды, приравненной к боевой «За отвагу» – фронтовик знал цену такой медали. Но ее вручением ничего не закончилось: в 1986-м Виктор Петрович до конца ноября с перерывом на отпуск был в загрязненной зоне, затем еще по полгода в 1987-м и в 1988-м. Только в 1989 году прошедшего «огонь, воду и медные трубы» офицера медицинской службы направили на мирный «фронт» – в Москву на курсы в знаменитый «Выстрел». Через полгода министр Вооруженных сил СССР Дмитрий Язов подписал приказ о присвоении ему звания полковника.
1990-е были временем крушения – страны, планов, надежд. Несколько лет Виктор Худоногов в Минске ждал квартиры и достойного назначения. Наверное, мог бы воспользоваться знакомством – в Москве крепко дружил с будущим министром обороны РФ Сергеем Шойгу. Вместо этого в 1992-м вернулся в Брест и вскоре вышел в отставку.
45 лет для военврача – годы профессионального расцвета. Но организаторский опыт Виктора Петровича «на гражданке» оказался невостребованным, и свой диплом он отнес заведующей станцией скорой медицинской помощи на ул. Куйбышева. Работал простым врачом на скорой, «в звании младшего лейтенанта», шутит полковник. Затем возглавил бригаду интенсивной терапии, «стал капитаном», а когда в 1997-м открылась подстанция на Востоке, «поднялся» до главного врача. В 2012-м вновь перешел на ул. Куйбышева и в 2019-м окончательно покинул службу. Ему шел 72-й год, ковид отнял у него жену Людмилу, а Чернобыль – здоровье.
– Еще в 86-м ученые мне говорили, что радиация разрушает кости, наверное, в этом причина моих болезней. Пришлось сделать две операции по замене суставов, сейчас хожу с палкой, – говорит Виктор Петрович.
Но характер у «настоящего полковника» остался прежним – командирским, активным, неунывающим. На восьмом десятке жизнь сделала ему бесценный подарок – дала спутницу жизни Галину Дмитриевну, которая более 40 лет работала школьной учительницей, а сейчас терпеливо и сердечно заботится о своем «командире», поддерживая и в болезни, и в здравии. «Это мой ангел-хранитель», – улыбается ветеран. И с гордостью сообщает, что внучка пошла по его стопам – осваивает профессию медработника.
– А во время службы в загрязненной Чернобылем зоне Вы обращались к Богу, призывали на помощь ангела-хранителя? Времена ведь были эсэсэровские, а Вы – коммунист…
– Да, и верили, и обращались. Я ведь крещеный.
Каким мерилом измерить мужество? Какой шкалой оценить верность своему долгу, ответственность перед людьми, преданность Родине? Эти бесценные качества, присущие многим из тех, кто боролся с последствиями чернобыльского взрыва в самых опасных местах, – тот самый прочный фундамент, на котором стоит страна.
Наталья ВАСЮК
