В 1986 году Сергею Белорусову было двадцать девять лет. Он был аттестованным милиционером-водителем, носил звание сержанта и служил в Ленинском районном отделе внутренних дел города Бреста.
События, что печально, трагически даже стартовали в стране 26 апреля, на первых порах он воспринимал так же, как многие жители СССР, – как сторонний наблюдатель. Позже, когда начались полномасштабные работы по устранению последствий катастрофы, пришло время включиться в ликвидацию и стражам порядка Брестской области БССР, требовалось обеспечивать поддержание порядка и организацию спасательных работ на территории Гомельской области.
Силами Управления внутренних дел формировались отряды сотрудников, которые выезжали на загрязненные территории в достаточно длительные командировки. В составе такого отряда сержант Белорусов в сентябре-октябре 1986 года был в деревне Тешков Наровлянского района Гомельской области. В тот год сводным отрядом Брестского УВД командовали в порядке очереди Николай Кречко и сменивший его Александр Огнев. Сергей Белорусов в командировке в «зону» выполнял свои прямые служебные обязанности, то есть был водителем. Он восседал за рулем старого советского автобуса ПАЗ. Утром развозил людей на посты, с заходом солнца забирал на базу. Базой, местом отдыха и ночлега, была местная школа. Работать приходилось от рассвета до заката, если в цифрах, – не меньше двенадцати часов каждый день.
Информации о радиации как таковой было явно недостаточно. Получить ее от специалистов зачастую просто не было времени: аврал на спасательных работах был поистине хроническим. Народная молва называла в качестве спасительных мер от радионуклидов свинец, кто-то вспоминал, что морякам на атомных подводных лодках дают красное вино в качестве профилактической меры. За неимением вина, говорили энтузиасты, подойдет и крепкая «огненная вода». Милицейские отряды имели статус практически военнослужащих, в Уставе милицейской службы «боевые» сто граммов не прописаны. Обходились, значит. Но Сергей Белорусов видел, что некоторые ликвидаторы целенаправленно исследуют огороды в брошенных населением населенных пунктах. Они пользовались специальными заостренными щупами и, случалось, находили зарытые хозяевами банки с самогоном. Однажды припрятанный запас обнаружили в… пчелином улье. А вокруг бушевала природа, будто ей все нипочем. С территории одного хутора, что располагался на высоком берегу Припяти можно было в ясную погоду увидеть невооруженным глазом злополучную атомную станцию.
Командировка в зараженную зону обычно длилась тридцать дней. Через месяц брестские милиционеры вернулись домой. Поначалу все было нормально у всех и у Сергея в том числе. А летом 1991 году обрушилась болезнь. Такая, что сержант Белорусов стал обездвиженным. Больного срочно перевезли в Минск. Сергей Николаевич помнит фамилии врачей, что делали ему операцию – Добряк, Черняк и Логинов. Делали как раз в том августе, когда по стране шагал неуверенно переворот ГКЧП. Сергей Белорусов выжил, но со службой пришлось расстаться. Есть у него удостоверение ликвидатора аварии на Чернобыльской АЭС, есть Почетные грамоты. Все это он готов был бы променять на здоровье, что было до апреля-86. Но в жизни не бывает обратных дорог.
P.S. В результате Чернобыльской аварии мировой атомной экономике был нанесен серьезный удар. С 1986 по 2002 год в США, Канаде и странах Западной Европы не было построено ни одной атомной электростанции. В СССР было законсервировано или прекращено строительство и проектирование десяти новых АЭС, заморожено строительство десятков новых энергоблоков на действующих АЭС в разных областях и республиках.
Иван ОРЛОВ
