Вынесенные в заголовок иностранные слова обозначают вполне обычные для наших реалий явления. Буллинг – это систематические издевательства над кем-то одним из учащихся в учебном заведении (синдром Чучела). Моббинг – то же самое, только у взрослых, в трудовом коллективе. Эта проблема не стала предметом широкого общественного обсуждения, возможно, потому, что жертвы моббинга не афишируют своих страданий, им стыдно признаваться в том, что их, как теперь выражаются, гнобят.
Может быть, причина подобного поведения взрослых и часто высокообразованных людей заключается в том, что в большинстве трудовых коллективов сохраняется отношение к рядовому сотруднику как к функциональному винтику, который обязан обеспечить прибыль в частной компании или хорошую отчетность в государственном учреждении.
Алексей
Молодой человек после окончания высшего учебного заведения подыскивал приличную работу. После долгих поисков устроился в частную фирму, довольно успешную. Чуть больше половины коллектива – женщины. Нагрузки по работе небольшие. Поэтому, вероятно, примерно половину трудового дня сотрудники, не вставая с рабочих мест, сидят в социальных сетях интернета, «прогуливаются» по сетевым магазинам. Некоторые, как впоследствии и Алексей, нашли подработку. Алексей, как ему казалось, нормально отработал месяц испытательного срока. Еще через месяц на фирме прошло общее собрание. В повестке дня среди прочего – поругивание отстающих. Алексей безмерно удивился, когда нерадивым работником «назначили» его. Он резонно поинтересовался, в чем проблема, ведь к показателям его работы претензий до сих пор не было. Да, к производственным результатам придраться не получилось, тогда Алексея обвинили в том, что он делает свою работу не так, как все. Затем участники собрания переключились на другого работника.
На следующий день коллеги Алексея вполне доброжелательно с ним общались, как будто накануне ничего не было. Через месяц – новое собрание. И новый козел отпущения производственного процесса. Алексей поинтересовался между делом, какой алгоритм поиска виноватых в компании. А мы всегда так новичков воспитываем, был ответ. И хотя с тех пор Алексея уже не подвергали общественному порицанию, он подумает хорошо, если подвернется более привлекательный вариант работы.
Ольга
Много лет работает в государственной структуре. Отмечает, что в последние годы стало тяжело исполнять свои обязанности, и не в силу возраста. Руководство может по три раза на день корректировать задачи. Посетители перед походом в учреждение просят «совета» у интернета, поэтому часто приходят убежденными, что знают все тонкости вопроса лучше штатных работников. Из-за этого возникают конфликтные ситуации. Недавно Ольга получила выговор. Одна гражданка обратилась с вопросом письменно. Ольга в ответе, замотавшись, указала неправильную дату. Гражданка направила еще одно письмо – уже начальству Ольги, и приложила к нему ее ответ с ошибкой.
Штаты в учреждении оптимизировали в сторону сокращения, а работы меньше не стало. В порядке вещей авралы. Приходится ради работы сокращать обеденное время, задерживаться после работы – просто потому, что сделать весь объем в рабочие часы нереально. Никаких доплат не предусмотрено, никого личные проблемы сотрудников не волнуют. На работу опоздать нельзя – следят и руководители, и посетители. Менять работу Ольга не планирует. Здесь, на этом месте, благополучно сходила в декретный отпуск, построила квартиру. Теперь надо набрать стаж для пенсии за выслугу лет.
Эмоциональное насилие на работе довольно распространенное явление. Социальные психологи за неимением объективной статистики осторожно предполагают, что в компаниях, учреждениях и производственных коллективах от пяти до пятнадцати процентов сотрудников могут стать потенциальными жертвами психологического террора и травли со стороны коллег. Одна из основных причин и детского буллинга, и армейской дедовщины, и моббинга – нездоровая психологическая обстановка в коллективе, которая требует найти «козла отпущения». К сожалению, во всем массиве белорусского законодательства от Уголовного кодекса до Кодекса законов о труде до сих пор нет понятия «эмоциональное насилие». Чего нет в законе, того нет и в жизни?
А вы сталкивались на работе с моббингом? Можете рассказать на условиях анонимности свою историю: info@vb.by.
