Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. У Андрушкевичей хватало того и другого – как у многих брестчан того поколения.
Станислав Бенедиктович Андрушкевич, мой давний собеседник, родился в Бресте в сентябре 1941 года. Его отец родом из Вильно, принадлежавшего в начале века Российской империи. Хороший электромонтер, он «за польских часув» переехал в Брест, взял патент. На личном штампе значилось «Концесьонованы электромонтер» – брал подряды и годами нес ответственность за выполненную работу.
Первый брак у отца не сложился. Но жизнь на том не заканчивается: в тридцать пять он в Бресте познакомился с Антониной из деревни Клейники, которая стала ему верной спутницей. В январе 1938 года они обвенчались и вместе прожили всю жизнь.
Антонина свою половину нашла тоже не сразу. На момент брака ей было двадцать семь, а согласно метрике – на год больше. В родительской семье ее совсем рано, в пятнадцать или шестнадцать лет, отдали за мужчину на двадцать лет старше. По предположению Станислава, по бедности поспешили «сбыть лишний рот». Тот брак через несколько лет распался.
Жилось ей несладко. Из Клейников она ходила на работу в Брест, где десяток лет трудилась разнорабочей в строительной фирме, возводившей основные здания на улице Унии Любельской (нынешней Ленина) – в частности, здание «И́збы скарбовэй» (теперь Администрация Ленинского района, а тогда – финансовое учреждение воеводства). Босиком носила раствор, кирпичи, известь на верхние этажи. Ноги, разъеденные известью, сочились кровью, но работа ждать не могла. Уже после войны, гуляя по городу с маленьким Стасиком, увидела строительный кран, подающий вверх грузы, – заплакала, вспомнив свои мучения.
После строителей устроилась на почтамт – уборщицей и истопницей. Каждое утро пешком по темноте добиралась из Клейников. До начала рабочего дня должна была протопить тринадцать печек и вымыть все кабинеты и коридоры.
За Бенедиктом Антонина наконец ощутила себя женщиной.
Стасик родился у них последним. Говорил: «Во мне две души», – за год до его появления на свет погодки Тадеуш и Мария умерли от дизентерии. И тогда родители решились на еще одного ребенка.
Жили на ул. Переца (нынешняя 17 Сентября) – второй дом от угла, метрах в сорока от берега. Улица была мощена булыжником до самого Мухавца.
Перед войной отец уже не был частником: с приходом первых советов устроился на ТЭЦ, налаживал первые турбины. Хорошие, добрые люди, никому не делали зла. Дина Вершинина, дочь расстрелянного сотрудника брестской тюрьмы и героиня истории «Помни имя свое» из пятой книги нашего цикла, рассказывала, как в оккупацию семья Андрушкевичей приютила их с матерью. Когда проходил патруль жандармерии, их прятали в огуречные бочки. Так длилось почти два года. Маленькую Дину научили не признавать, что ее отец военный: говорила, что электрик, как дядя Бенедикт.
Некоторое время Андрушкевичи укрывали еще одного нежелательного немцам – довоенного советского столоначальника, которого в доме звали на польский манер Мэркис. Днем он скрывался, вечером выходил и приносил какую-то литературу. Однако спустя время мать попросила его найти другое убежище: в доме малые дети…
Войну Станислав знал из рассказов старшего брата – неудивительно, к освобождению города от немцев ему еще не было трех лет. В 1944-м, когда шли бомбежки («Самолеты сплошной полосой, аж чернело небо», – говорил брат), отец распахивал настежь все окна и двери. Неподалеку упала «глубинная» – так тогда говорили – бомба для бетонных бункеров: соседний дом смело как не бывало. А у Андрушкевичей взрывная волна прошла «сквозняком» через открытые окна.
Отец рассказывал, как в июле 1944-го, при освобождении Бреста, последние немцы прыгнули в лодки спартаковской станции и погребли в сторону Буга. Советская артиллерия ударила по Мухавцу, и они бросили лодки.
После войны случилась беда. Один товарищ, занимавший должность, отказы не терпевшую, – маленького роста, с красным лицом – посватался к старшей маминой дочери от первого брака, жившей с ними. Мать сказала: «не хватало нам еще этого…», – и добавила, как таких называли в народе. И Каролина, красивая девушка лет девятнадцати, предложение отвергла. В семье потом не сомневались, что этим и навлекли беду.
Скоро мать прямо с базара, где продавала, забрали в отделение и завели дело. Бумага на торговлю была оформлена на отца – «Я хозяин, на меня и писать!» – так он решил. Сам сидеть на рынке не мог – работал, торговала мать. Ее и забрали – недалеко, в тюрьму, что почти по соседству. Любопытно, что за пару дней до этого, проходя мимо тюрьмы, она услышала, будто кто-то окликнул ее по имени. Подняла голову – никого. Точно знак.
Дали шесть лет с конфискацией за спекуляцию. Вынесли из дома всё подчистую. Хотели забрать старинный шкаф из карельской березы, но отец взмолился: кровати берите, на полу будем спать, только его оставьте. Шкаф оставили – много лет потом стоял у сына.
Наказание мать отбывала в Волковыске. Говорила, чудом выжила: было сильное заражение, в госпитале еле очухалась. Позже их стали посылать на переборку морковки – ела прямо немытую, так восстановила силы.
В выходные отец собирал еду, на велосипед – и полторы сотни километров в Волковыск. Такое и здоровому тяжело, а он хромал, нога плохо срослась после перелома. Но ехал – любил.
Потом вышел сталинский указ о досрочном освобождении женщин, осужденных по ряду статей и имеющих детей до шести лет. Стасик немного перерос предел, но отец нашел ход – договорился, чтобы сыну переписали метрику с 1941 на 1942 год. С тех пор в паспорте Станислава Бенедиктовича стояла дата рождения 26 августа 1942 года. Благодаря этому мать попала под амнистию, отсидев два с половиной года.
Помалу все наладилось, вошло в обычную колею. На Андрушкевичей не смотрели косо: под раздачу тогда попадали многие. У детей были свои заботы и увлечения. Почти рядом с домом была лодочная база. Станислав со старшим братом Зеноном увлеклись греблей, занимались у тренера Пилипенко вместе с будущими чемпионами – Европы (байдарочник Валентин Наумов) и Олимпийских игр (Сергей Макаренко на каноэ-двойке). Сам Станислав Андрушкевич таких высот не достиг, но на одиночной байдарке стал чемпионом области, республики и выполнил норматив мастера спорта.
Жизнь по соседству с рекой – вообще особая история. Об этом – в следующий раз.
Василий САРЫЧЕВ
Хотите оставить комментарий? Пожалуйста, авторизуйтесь.