Первый осенний месяц окончательно развеял надежды на быстрое завершение войны в Украине. Несмотря на усилия администрации Трампа усадить президентов России и Украины за стол переговоров, стороны так и не сделали шаг навстречу друг другу. В итоге Москва вернулась к своей исходной позиции. Путин заявил в Пекине: «Если здравый смысл возобладает, соглашение возможно; иначе — решим задачи силой». Это прозвучало как мягкий ультиматум: разговор возможен лишь при выполнении ключевых условий (отказ Киева от вступления в НАТО и признание новых территориальных «реалий на земле»).
По сути, Кремль предлагает переговоры, подкреплённые угрозой силы. Даже идея личной встречи Зеленского с Путиным рассматривается Москвой лишь «на своих условиях» — то есть в российской столице. Разумеется, в Киеве такой вариант исключают.
К сентябрю позиция Белого дома заметно ужесточилась и стала откровенно проукраинской. Если в начале 2025 года Трамп критиковал Киев — говорил, что у Украины «недостаточно карт», что она должна быть благодарна США и что переговоры с Россией могут включать территориальные уступки, то осенью риторика изменилась. В сентябре Трамп впервые допустил, что Украина может вернуть все утраченные территории при поддержке Европы, назвал Россию «бумажным тигром», а Путина — человеком, который его «подвёл». Подробностей он не раскрыл.
Однако за громкими заявлениями не последовало конкретики: ни по объёмам военной помощи, ни по санкциям, ни по реальным обязательствам США. После встречи Зеленского и Трампа на полях 80-й сессии Генассамблеи ООН Киев воодушевился — ему вроде бы разрешили наносить удары американским оружием по территории России, включая энергетические объекты. Но без наращивания поставок дальнобойных систем.
Появились слухи о возможных поставках ракет Tomahawk: якобы Зеленский просил, а Трамп «думает». Эксперты сомневаются — у Украины нет нужных установок, а у самих США их немного. Зато обсуждение темы само по себе усиливает давление на Москву, как и призывы Вашингтона отказаться от закупок российской нефти, которым даже Венгрия не последовала.
Заявления Трампа задели российскую элиту — это сразу заметно в медиапространстве. Но выражение «бумажный тигр» имело не только оскорбительный, но и символический смысл — намёк на показную силу, за которой скрываются реальные слабости.
Тем временем Путин, как и прежде, опирается на ситуацию на фронте, а она пока складывается скорее в пользу России, хотя и без решающих успехов. В сентябре главная динамика — возвращение к массированным ударам по транспортной и энергетической инфраструктуре Украины. Российская армия активно использует дальнобойные дроны и ракеты, бьёт по железнодорожным узлам и подстанциям с крупными трансформаторами, оставляя без света малые и средние города.
ВСУ в ответ усилили атаки беспилотниками по нефтеперерабатывающим заводам и удары ракет по приграничным предприятиям, связанным с оборонкой. По данным экспертов, Россия в сентябре накапливала запасы крылатых и баллистических ракет, а также десятки тысяч дронов-камикадзе — отсюда всплеск ударной активности в конце месяца.
На земле ситуация менялась меньше. Наступления давали Москве лишь локальные, дорогостоящие успехи без стратегического прорыва. Крупные города Донбасса — Покровск, Константиновка и Славянско-Краматорская агломерация — остаются под контролем ВСУ. Украинская армия удерживает позиции, но ценой огромных потерь и растущего дефицита ресурсов. Главная проблема — нехватка людей и денег на их содержание. Финансовую поддержку Киев рассчитывает получить от ЕС, так же, как и боеприпасы, системы ПВО и логистическую помощь.
Теперь становится понятнее, почему Трамп назвал Путина «бумажным тигром» — во фразе был и другой смысл. По версии некоторых экспертов, весной Путин через посредников — в частности, Уиткоффа — уверял Трампа, что украинский фронт рухнет к осени, а крупные города Донбасса будут захвачены. Трамп, похоже, решил просто наблюдать: не усиливал поддержку Киева, не вводил новых санкций и даже притормозил помощь.
Но обещанный прорыв не случился. Российская армия продвинулась вперёд ценой больших потерь, а в сентябре темпы наступления упали вдвое. Трамп, по сути, почувствовал себя обманутым: мира нет, санкций тоже, а слабым выглядит теперь он сам. Отсюда и резкая смена риторики.
Дальше у Белого дома два пути. Если Трамп увидит политическую выгоду (рост влияния США в Европе, поддержку союзников), он может расширить поставки дальнобойного оружия, систем ПВО и частично ввести санкции против покупателей российской нефти и газа, включая страны НАТО. Если же столкнётся с сопротивлением внутри страны или с протестами европейских партнёров, ограничится громкими заявлениями без реальных шагов.
Главное для Трампа — не выглядеть как Байден. Поэтому вся помощь Украине теперь — только за деньги или под репарационные кредиты, обеспеченные замороженными российскими активами.
В дипломатическом плане тоже происходят перемены: Уиткофф отстранён, и представительство США переходит к Китту Келлогу. Он подтвердил, что Вашингтон через нашего главу государства как посредника ведёт переговоры с Москвой, а частичное снятие санкций с Беларуси в обмен на освобождение политзаключенных рассматривается не только как гуманитарный шаг, но и как элемент этого процесса.
Экономика России, о проблемах которой Трамп говорил не раз (хотя и без деталей), действительно переживает нарастающие трудности. Главная из них — растущий бюджетный дефицит, который приходится покрывать за счёт заимствований. В 2025 году Москва планировала занять 4,8 трлн рублей и к сентябрю уже привлекла почти весь объём — 4,2 трлн. Почти всё — на внутреннем рынке, поскольку внешние источники закрыты. Даже если бы они были доступны, рейтинговые агентства оценивают Россию как страну с высоким кредитным риском.
В этих условиях для привлечения дополнительных триллионов рублей пошли на ранее непопулярную меру – повышение с 2026 года НДС с 20 до 22 %. Новая ставка станет самой высокой со времен правительства Е. Гайдара. Кроме того, плательщиками НДС станут предприятия с доходом от 10 млн рублей. Раньше это требовалось при доходе от 60 млн рублей. Это удар по российскому малому и среднему бизнесу, причем внеплановый: на Петербургском форуме 2025 года министр финансов А. Силуанов обещал налоги не повышать.
Из-за того, что от 17 до 30 % мощностей нефтепереработки оказались выведены из строя — в основном из-за ударов украинских дронов, — Россия столкнулась с дефицитом топлива. В сентябре частота атак выросла до четырёх–пяти в неделю, пострадали 16 из 38 НПЗ, часть — повторно. В ответ правительство разрешило ввоз топлива, обнулив пошлины, и временно запретило его экспорт.
Беларусь от этого только выиграла: с июля 2025 года она возобновила прерванные осенью 2024-го продажи бензина через Петербургскую биржу. За три месяца реализовано 96 тысяч тонн нефтепродуктов — на треть больше, чем годом ранее. В сентябре продажи бензина выросли на 168 %, дизеля — на 83 %. Хотя доля этих поставок невелика, они помогают закрывать дефицит.
Выбор НПЗ как целей для атак имеет скорее психологический, чем экономический эффект. Это зрелищно — кадры эффектных взрывов и пожаров от легких беспилотников быстро расходятся в сети. Возможно, именно такие «медийные» успехи Украины повлияли и на перемену в настроениях Трампа: эффектные удары контрастируют с нереализованными обещаниями России «сломить» фронт.
Для самих россиян ситуация тоже бьёт по восприятию: на фоне уверений о скорой победе они видят очереди на заправках и ограничения на продажу топлива.
Экономически это приводит к снижению добычи нефти: если перерабатывать её негде, добывать тоже незачем. По данным Росстата, в августе 2025 года отгрузка нефти упала на 26,4 % к уровню прошлого года. Это удар по компаниям и бюджету.
Кроме того, Украина в августе-сентябре стала прибегать к массированным ударам по подстанциям уже на чисто российской территории. Первым испытал на себе «блэкаут» Белгород после удара по ТЭЦ и питающим подстанциям. Теперь его периодически «отключают» от сети. Брянск, Курск, Орел тоже могут оказаться в этом положении из-за попадания в зону поражения украинских ракет. Россия украинские ТЭЦ «выносит» преимущественно «Искандерами» и «Кинжалами». И особенно пристально в сентябре «работала» по распределительным сетям и транспортной инфраструктуре в Черниговской и Сумской областях, а также по украинской газодобыче.
Как следствие, экономическая жизнь начала «затухать», что снижает налоговые поступления, в том числе и по НДС. Поэтому в проекте бюджета на 2026 год помимо повышения налогов предусмотрено небольшое снижение военных расходов. Одновременно «Национальная оборона» остается самой крупной статьей – 29 % от всех расходов (12,9 трлн. рублей; снижение на 4,2 %). «Национальная безопасность и правоохранительная деятельность» потребует 9 % расходов (3,9 трлн. рублей; рост на 13 %).
Западные СМИ увидели в проекте российского бюджета на 2026 год признаки того, что экономика страны «трещит по швам». По словам старшего научного сотрудника Центра анализа европейской политики (США) А. Коляндра, Москва больше не может стимулировать рост за счёт военных расходов и переходит к режиму жёсткой экономии. Хотя военный бюджет сокращается, он всё ещё в четыре раза выше уровня 2021 года и почти втрое превышает украинский, которому в 2026 году потребуется около 20 млрд долларов внешней поддержки.
Сильнее всего урезают гражданские статьи. Более чем втрое снижается финансирование закупок общественного транспорта, что нанесет удар по специализированным производителям стран ЕАЭС (вроде МАЗа, Белкоммунмаша): российских производителей собственное государство как-то поддержит, а в импорте будут доминировать более дешевые китайские аналоги.
Из-за высоких ставок (даже при снижении ключевой до 17 %) брать кредиты фермерам невыгодно, и рынок сельхозтехники падает. «Ростсельмаш» сократит производство на 30 % — до 2700 комбайнов и 800 тракторов. Завод работает три дня в неделю и приостановил инвестиции, включая строительство новых цехов. Аналогичные проблемы у других производителей: Кировский завод уменьшит выпуск на 20-25 %. В целом продажи зерноуборочных комбайнов (включая белорусские) рухнули в России в полтора раза — до 1195 единиц, тракторов — на треть, до 1509.
На этом фоне растёт присутствие китайских автопроизводителей, имеющих избыточные мощности дома и активно осваивающих российский рынок. Показателен пример развития российского автопрома: по данным источников «Коммерсанта», Geely ведёт переговоры о запуске производства автомобилей на заводе в Нижнем Новгороде. Речь идёт о сотрудничестве с АО «Производство легковых автомобилей», владеющим брендом Volga. Первоначально обсуждалась сборка седана Emgrand, теперь — и кроссовера Monjaro. Ставка делается на массовый сегмент и рынок такси, а выпуск планируют под легендарной маркой «Волга» — по примеру «Москвича». По словам вице-премьера Дениса Мантурова, производство может стартовать весной 2026 года. О возможной локализации Geely на нижегородской площадке также сообщал Telegram-канал «Русский автомобиль».
Автомобили бренда Geely, согласно «Автостату», по итогам восьми месяцев занимают четвертое место по продажам в России (52,66 тыс. штук, минус 45,6 % к году). Также на шестом месте бренд Belgee (по факту машины Geely белорусской сборки), продажи которого выросли на 50,9 %, до 32,2 тыс. штук. На заводе «Белджи» сейчас производятся модели Belgee S50 (Geely Emgrand), Belgee X50 (Geely Coolray) и Belgee X70 (Geely Atlas Pro).
Таким образом, сентябрь ясно показал: война в Украине в этом году не закончится и планируется в следующем году. Возможно, даже с окончанием тогда же. Но вполне при этом может по продолжительности превзойти Великую Отечественную войну. Экономика главного локомотива ЕАЭС буксует и может уйти в рецессию в силу повышения налогов и сохранения нынешних высоких ставок по кредитам.
Главным событием для брестчан в сентябре было закрытие границы с Польшей, о чём мы уже писали. Пока Андрей Почобут не выехал из страны, риск повторения этого сценария сохраняется. В соцсетях даже появились фейки о введении «бестоварного выезда» из ЕС как новой санкционной меры. Пока это выдумка, особенно на уровне всего Евросоюза, где много противников такого рода идеи. Но в Польше похожая инициатива может обсуждаться, несмотря на то, что прежние ограничения уже нанесли экономический ущерб. В нынешней обстановке расчёт на экономическую целесообразность всё меньше влияет на решения, особенно для страны, стремящейся закрепить за собой статус прифронтовой.
Есть и другие важные инициативы Варшавы. Президент Навроцкий предложил новую редакцию закона о гражданстве: иностранцам для его получения нужно будет прожить в Польше не три, а десять лет на постоянном ВНЖ. С учётом временного, фактически все пятнадцать. Также потребуется стабильный доход, жильё и знание польского языка на уровне не ниже B1. Депутаты от «ПиС» предложили ужесточить правила ещё больше — повысить требование по языку до уровня С1, добавить справку об отсутствии судимости и пересмотреть условия для обладателей карты поляка. Для многих белорусов это станет серьёзным препятствием.
Правительство тоже готовит свой вариант закона. По предварительным данным, срок проживания сократят до восьми лет, но язык придётся знать на уровне B2 и пройти тест из 40 вопросов о Польше и интеграции. Вероятно, именно этот проект получит поддержку парламентского большинства, тогда как инициативы «ПиС» и «Конфедерации» могут отклонить. Однако сам факт обсуждения подобных мер говорит о том, что отношение к иностранцам в польской политике становится всё жёстче.
И это тоже следствие войны. Пока, слава Богу, холодной.
Марк АЗИМОВ
Хотите оставить комментарий? Пожалуйста, авторизуйтесь.