К концу сентября война в Украине вновь поставила неудобный вопрос: сколько тактических успехов еще нужно, чтобы изменить стратегический расчет противника? Операция «Вивальди» принесла Украине заметные результаты севернее Лимана. Одновременно Россия продолжала выпускать ударные дроны, а обе стороны расширяли атаки на экономическую инфраструктуру. Встречи в Москве, Киеве и Нью-Йорке проходили на фоне этой гонки. Беларусь пыталась расширить диалог с Вашингтоном через освобождение заключенных и предложения экономического сотрудничества. Во всех этих сюжетах главным по-прежнему оставался разрыв между отдельной уступкой и устойчивым соглашением.
В середине сентября Третий армейский корпус ВСУ раскрыл сведения об операции «Вивальди», которая, по украинским сообщениям, началась в мае на Лиманском направлении. Первые оценки различали освобождение земли и устранение российских групп проникновения в районах неустойчивого контроля.
Для украинской обороны значение операции связано с северным подходом к Славянску и Краматорску. Российский плацдарм в районе Лимана позволял наращивать угрозу с севера. Его ликвидация делает невозможным захват этих городов хотя бы в первом квартале следующего года и дает украинским частям больше возможностей организовать оборону. Институт изучения войны оценил действия как имеющие оперативное значение. Этот серьезный успех, однако, не отменяет давления России южнее и не решает проблему численности украинской армии.
Российская официальная реакция отрицала его значительность. При этом часть общества российских военных блогеров признавали отступление и жаловались на недостоверные доклады «наверх». Это не делает украинскую цифру верной, но затрудняет доверие к заявлениям российского Генштаба о неизменном продвижении. Классический пример в этом же территориальном контексте – Святогорск, о взятии которого было объявлено с самых высоких трибун, при этом бои за город даже не начинались. Это еще раз показывает, что качество управления остается столь же важным ресурсом, как и производство беспилотников.
Однако успех операции еще должен пройти проверку удержанием новых позиций. ВСУ смогли осуществить прорыв за счет переброски резервов с других участков фронта. Поэтому «Вивальди» не позволяет уверенно предсказать разворот всей кампании. При этом отмечу еще одну особенность этой операции – достаточно широкое десантирование за условную линию фронта с тяжелых дронов боевых роботов, о появлении которых в уже неединичных масштабах на фронте я писал в прошлогодней майской статье. Следующий результат зависит от технологических решений, которые в публичных отчетах обычно не видны.
Растет масштаб воздушной войны. Украинские удары по нефтепереработке, нефтебазам и транспортной инфраструктуре создают затраты далеко от линии соприкосновения. Российским компаниям приходится сочетать ремонт с расходами на защиту. Однако на положение фронта влияние этих ударов относительно мало. Здесь, скорее, прослеживался психологический эффект, особенно он был заметен в предвыборный период. Единственная логичная цель таких ударов – снижение доходной части бюджета и возможности финансирования войны. Которые будут, скорее всего, восстановлены в ближайшее время за счет повышения налогов, роста стоимости нефти и перераспределения собственности иностранных компаний в пользу российских инвесторов.
На российской стороне воздушная война опирается на серийный выпуск дронов семейства «Герань» и их сочетание с баллистическими ракетами. Особенно заметным стало появление реактивных вариантов. Для городов это означает, что прежняя защита плохо справляется. Отдельные удачные перехваты показывают техническую возможность противодействия, но устойчивую безопасность обеспечивает только работающая система поражения большого числа целей. Кроме того, острейший дефицит ракет к системам Patriot сделал возможным удары по Киеву и любому иному городу практически в круглосуточном режиме и резко увеличил число жертв среди гражданских. Удары по складам Украины привели к опустению полок в гипермаркетах, поражение дата-центров осложнило доступ в интернет для многих украинцев. Кроме того, в сентябре окончательно остановились все металлургические заводы Украины. Но опять же, на фронт это сильно не влияет. Однако поднимает шансы получения Украиной лицензии на производство американских зенитных ракет и британских ракет Storm Shadow с радиусом действия, позволяющим достичь Алабуги. Где сосредоточено три четверти производства «Гераней».
Украинские аппараты уже направлялись туда в 2024 и 2025 годах. После апрельского удара 2025 года Институт науки и международной безопасности сообщил об отсутствии видимых повреждений производственных помещений на изученных снимках. Устойчивость комплекса имеет несколько объяснений, которые следует рассматривать как общую оценку. Глубина российского тыла повышает сложность дальних операций, оборона предприятия усиливается, а расширение площадки увеличивает возможности восстановления. Кроме того, Россия переводит выпуск в подземные комплексы, поразить которые дронами невозможно. Нужны ракеты, которых Украина пока не имеет.
Но это пока. А сейчас ее усилия сосредоточены на уменьшении объема производства БПЛА противника. Для этого Украина пытается задокументировать иностранные компоненты в найденных обломках и передавать данные странам, регулирующим их экспорт. Партнеры способны пресекать запрещенные сделки, выявлять посредников и ограничивать расчеты. Санкции против самой Алабуги уже существуют, следовательно, вопрос заключается и в исполнении решений. Продажа товара через несколько компаний не устраняет ответственность поставщиков, но выявление конечного получателя требует ресурсов и постоянного международного взаимодействия. А во-вторых, ВСУ наносят удары по производителям комплектующих в России. Которые защищены гораздо меньше.
Дипломатия сентября отражала осознание затяжной войны. 5 сентября Уиткофф и Кушнер встретились с Путиным в Москве, а 6 сентября – с Зеленским в Киеве. Россия положительно оценила контакт. Украина обсуждала территории, гарантии безопасности и восстановление. Публичного согласованного решения не появилось. Для Вашингтона восстановление процесса стало достижением, однако его ценность зависит от того, появится ли за ним соглашение, которое стороны будут выполнять.
Позиция России связывает мир с принятием ее территориальных и военно-политических требований. Украина опасается, что уступки без гарантий оставят угрозу нового нападения. Эти взгляды задают разную последовательность шагов: для Москвы условия урегулирования должны закрепить желаемый результат, для Киева они должны сопровождаться сохранением способности защищаться. «Вивальди» усиливает украинский аргумент о возможности сопротивления.
В Нью-Йорке Зеленский и Трамп обсуждали энергетическое перемирие; на полях ООН продолжались российско-американские контакты и встречи с европейцами. Киев заявил о готовности к морскому перемирию при взаимности. Ограниченные договоренности могли бы уменьшить цену зимы, сохранив спор по территориям. Но соглашение по энергетике требует конкретных правил: какие объекты защищаются, как проверяется нарушение и что происходит после него. Без этих правил обещанная пауза легко обратима.
Белорусская дипломатия в сентябре предложила более ограниченную сделку, чем обсуждавшееся вокруг Украины прекращение войны: освобождение заключенных в обмен на ослабление санкций. Сближение с Вашингтоном обещает Минску выход из изоляции, но экономическая опора этого сближения по-прежнему связана с Россией. 16 сентября после переговоров с американским посланником Джоном Коулом были освобождены 25 человек. Американская сторона объявила о снятии ограничений с «Лакокраски» и «Беллесбумпрома». 24 сентября Глава государства помиловал еще 15 заключенных, объясняя решение раскаянием осужденных; при этом количество осужденных, которых Коул готов обменять на новые «плюшки», оценивается на Западе в 883 человека. Поэтому пространство для маневров сохраняется достаточно большим.
Второй поворот связан с удобрениями. Дональд Трамп заявил о подготовке закупок белорусского калия дешевле канадского. Однако без объемов, сроков, транспортных расходов и условий оплаты невозможно оценить выгоду. Для Минска американский интерес открывает перспективу нового рынка и повышает переговорную ценность экспорта. Для Вашингтона он превращает внешнюю политику в инструмент снижения затрат фермеров и давления на торговых партнеров.
29 сентября Глава государства предложил США участие в строительстве азотного завода, о котором, по его словам, достигнута договоренность с Владимиром Путиным. Предложение американских технологий при российском партнерстве «Газпрома» показывает логику расширять круг покупателей и инвесторов. Как это предложение воспримут в США, покажет время.
При этом в этом моменте белорусская повестка пересекается с украинской. Вашингтон ищет экономические стимулы для переговоров, тогда как европейские ограничения сохраняют самостоятельное значение. Американские уступки не открывают автоматически европейский транзит. Доступ к рынку зависит также от портов, страхования и безопасности маршрута. Возможность заключить сделку и возможность надежно доставить товар остаются разными задачами. Гражданское судоходство в Черном море особенно ясно показывает цену этого разрыва. Решение лондонского Объединенного военного комитета от 16 сентября распространило страховую зону повышенного риска почти на весь морской бассейн. Территориальные воды четырех соседних стран исключены из нового перечня, однако это не равнозначно гарантии безопасности. Классификация влияет на уведомление страховщиков и условия договоров. Она показывает, что риск перестал быть проблемой только тех судов, которые находятся рядом с российскими и украинскими портами.
Ограничения мореплавания способны ухудшать переговорную позицию обеих сторон перед государствами, зависящими от черноморского продовольствия. Им важны поставки, а не взаимные объяснения того, кто начал очередную атаку. Турция, Египет и Индия заинтересованы в восстановлении предсказуемого движения судов. Предлагаемые Москвой отдельные гарантии и заявленная Киевом готовность к морскому перемирию могли бы стать материалом для посредничества. Их практический результат зависит от взаимности и контроля, поскольку одностороннее обещание не устраняет угрозу с другой стороны, не верящей оппоненту.
Сентябрь не принес общей развязки. Операция «Вивальди» показала, что российское наступление можно нарушать, но промышленная база дальних атак остается устойчивой. Наша страна получила возможность диалога, сохранив российскую экономическую опору. Удержанные позиции, освобождение людей и более безопасные торговые рейсы имеют самостоятельную ценность. Превращение этих результатов в устойчивый мир потребует обязательств, которые пока в проводимых раундах торга никак не обозначились.
Марк АЗИМОВ
