Кто с ходу может твердо сказать, что лучше: в строгости воспитывать девицу или примерно так, как описано в хулиганской книге Астрид Линдгрен «Пеппи Длинный чулок», где героиню взрастила улица? Между прочим, если кто не знает, в Швеции книга была опубликована не сразу по моральным соображениям. Но у нас не Швеция.
Дело было в почти далеком 1995 году. Девушка Катя в июне получила аттестат зрелости. Документ о среднем образовании, наверное, позволял ей рискнуть стать первокурсницей Сорбонны (Франция), но мы тогда далеко не все забирались дальше Польской Республики. Так что на учебу выпускница отправлялась в Минск. Родители, воспитывавшие ребенка в доброжелательной строгости, переживали, конечно, отпуская дочь одну в большой город, – уж во всяком случае столица побольше Бреста. Мама, правда, порывалась тоже поехать, но тут уж и кроткая Катерина воспротивилась. Поезд выбрали скорый, чтобы абитуриентка прибыла на место засветло, устроилась в общежитии и обязательно отзвонилась родителям. Но, посадив дочь в поезд, с тех пор они ее не видели.
Вечером в день отъезда Катя не позвонила. Не было звонка ночью и на следующий день. Отец и мать уже почти в панике стали названивать сами. Разыскали телефоны приемной комиссии института и даже общежития, где, как предполагалось, будет жить Катя в период вступительных экзаменов. Никто в Минске такую абитуриентку не встречал. Пошли родители в милицию уже на третий день, подали заявление на розыск без вести пропавшей дочери.
В милиции завели розыскное дело. Проверили в столице по всем видам оперативно-справочных и розыскных учетов – никаких результатов. Нигде девушка, что называется, не «засветилась». Пострадавшей в результате несчастного случая не значится, в следственном изоляторе не содержится, органами внутренних дел за совершение правонарушения не задерживалась. Просто мистика какая-то: из Бреста уехала, в Минск не прибыла, где она может быть? Скорый поезд на полустанках не останавливается, но в городах все же притормаживает, в тех же Барановичах. Информацию в населенные пункты по пути следования состава разослали. Однако и это не принесло никакого результата. Хотя явных признаков того, что Катерина могла стать жертвой злоумышленников по пути следования в столицу, не обнаружилось, по факту исчезновения возбудили уже уголовное дело по статье «Убийство». Родители Кати на всякий случай не торопились через решение суда объявить дочь умершей. Опасались: в таком случае правоохранители будут искать пропавшую, как говорят, по остаточному принципу.
Прошло десять лет. В 2005 году в местную милицию пришло письмо из Министерства иностранных дел Беларуси. В нем сообщалось следующее. В МИД поступило обращение от женщины, жительницы одного из регионов Восточной Сибири (Россия) с просьбой выдать ей белорусский паспорт. Она уверена, что ранее была гражданкой Республики Беларусь. Был направлен запрос в миграционную службу. Пришел ответ: по поводу данной заявительницы в 1995 году возбуждалось дело об убийстве. Теперь внешнеполитическое ведомство просит разъяснений по этому поводу. Не та ли это пропажа? – вспомнили милиционеры. Имя, во всяком случае, совпадает – Катерина, а вот фамилия другая.
В итоге выяснилось: девушка, теперь уже замужняя женщина, – та самая, что уехала в Минск поступать, оказалась в Алтайском крае. История ее как будто незамысловатая, но в то же время поучительная.
Катерина была вполне обычная девушка со всеми интересами, соответствующими возрасту. Но под строгим контролем родителей приходилось серьезно ограничивать устремления, отдавая все силы учебе и помощи старшим по хозяйству. Послушание дисциплинировало девушку, заставляло держать себя в рамках, предписанных мамой и папой. Вот только душа жаждала романтических приключений.
Когда она села в поезд и поехала, наконец, в самостоятельную жизнь, невероятный восторг объял Катерину. Те годы были самым расцветом «челночного бизнеса». В том плацкартном вагоне, где ехала абитуриентка, катила на восток группа молодых людей, которые закупились в Польше и везли огромные баулы с ширпотребом, чтобы выгодно перепродать это там, где закон – тайга. Парни после челночных хлопот за Бугом тоже пребывали в состоянии эйфории и пригласили Катю составить им компанию. Ударом молнии стала для нее первая влюбленность в некоего Диму, и в Минске Катерина отправилась не в общежитие, а дальше на восток.
Первые несколько дней Катя просто боялась позвонить в Брест, опасаясь, что ее отругают за непослушание. Затем замотала суматошная жизнь первоначального накопления капитала. Жизнь с Димой, так красиво начавшаяся, не задалась. Обжегшись на лихом «челночном» бизнесе, Дмитрий подался в адепты «сибирского святого» Виссариона. Катерина в секту не отправилась и ребенка не отдала. К тому времени, когда ностальгия по родине перекрыла все красоты земли сибирской, у Кати был уже другой муж и двое детей.
На родине, на встрече с милиционерами, без вести пропавшая оправдывалась тем, что после расставания с Димой, в тяжкую минуту написала родителям покаянное письмо, но ответа не получила. Так ли, нет ли – нам неведомо, но Катерина давно уже здесь проживает с семьей. Папа и мама, скорее всего, ее простили. Родители как-никак.
Иван ОРЛОВ
