В канун Дня учителя Александр Солонинко отмечает нестандартный юбилей – 35 лет руководства Брестской детской музыкальной школой. 1 октября 1990 года в нашем областном центре случилось на тот момент удивительное: для занятий музыкой детям отдали бывшее здание райкома партии на улице Московской. А коллектив музыкальной школы, которая была создана в Бресте в 1939-м, разделили надвое.
Это была необходимость: к началу 90-х в историческом здании на углу ул. Ленина и проспекта Машерова у 120 преподавателей брали уроки более 1600 учащихся. Аудиторий было чуть больше 30 – доходило до того, что ребята занимались в три смены. Новое здание, спроектированное для партийной номенклатуры, педагоги и ученики восприняли как неслыханный подарок.
Однако на фоне перемен проявились и неприятные моменты. С разделением коллектива все созданные в «первой музыкальной» творческие коллективы распались. Многое пришлось начинать с нуля. К тому же здание школы, такое великолепное снаружи, при тщательном рассмотрении обнажило множество недостатков. Вот такой «проект» получил под свое крыло молодой директор Александр Евгеньевич Солонинко – тогда 29-летний выпускник консерватории, который сам окончил брестскую музыкальную школу № 1.
В канун профессионального праздника говорим с Александром Евгеньевичем о воспитании музыкой, умении видеть прекрасное и пользе игры на инструменте для написания информационных программ.
– Что удалось за эти годы?
– Думаю, главное: создать 10 творческих коллективов, семи из которых присвоено звание «Образцовый», «Народный», «Заслуженный». Около 80 процентов учащихся поют и играют в этих коллективах – четырех хорах, ансамбле ударных инструментов «Тамбурин», ансамбле «ПараФраз», образцовом ансамбле скрипачей и виолончелистов «Кантабиле». Мы гордимся отличным педагогическим ансамблем «Рондо» – лауреатом многих международных конкурсов и фестивалей, подтвердившим недавно звание «Заслуженный». У нас есть хорошая преемственность: более 70 процентов преподавательского состава школы – ее бывшие выпускники. Есть семейные династии: бабушка работала в этих стенах, потом – мама, теперь продолжает дело дочь. Сегодня 65 штатных преподавателей обучают около 600 учащихся.
– Во времена моего детства практически все родители, которые придерживались норм «правильного» воспитания, отдавали детей в музыкальную школу. А теперь, кажется, музыкальное образование лишилось статуса «обязательного»?
– Времена меняются во всем. Для детей создано множество развивающих возможностей – спортивные секции, кружки, в общеобразовательных школах значительно больше внеклассных мероприятий. И многое сегодня дается детям легко. А музыка – это огромный труд, который требует усидчивости, времени. Выдающегося пианиста XX века Святослава Рихтера спрашивали: «Как Вы достигаете такого высочайшего мастерства, такого тонкого звукоизвлечения, такой филигранной техники?» Он отвечал: «Сыграйте 200 раз одно и то же произведение, и, возможно, вы тоже добьетесь подобных результатов». Занятие музыкой вообще вырабатывает в человеке стремление добиться. Дети, окончившие музыкальную школу, понимают: не все в учебе может быть интересным, в достижении цели где-то нужно прикоснуться к рутине.
Директору Брестской детской музыкальной школы Александру Солонинко 8 октября 2015 г. было присвоено звание «Заслуженный деятель культуры Республики Беларусь».
Постигая азы музыки, дети с первых классов учатся исполнять этюды. Чтобы отрабатывать технику, нужно играть каждый день. На всю жизнь у человека остается подсознательное ощущение: чтобы работа доставляла радость, нужно поддерживать технику. Это так же, как чтение. Мы читаем книги, газеты практически каждый день. Все это обогащает словарный запас. Доказано: если ты читаешь, словарный запас поддерживается и пополняется. Если перестал читать, слова перестают «слушаться», «не идут». Сегодня трудно найти хорошего специалиста для презентаций любого «продукта» – люди не читают, а значит, не могут изъясняться красиво, грамотно, глубоко. Если кто-то считает, что красноречие приходит к человеку от природы, он неправ. Без рутинной практики невозможно ничего достичь.
– А как Вы относитесь к посылу, что музыка воспитывает будущих цезарей?
– В этом что-то есть. Есть память пальцев, так же как губная память у духовиков. Например, ты можешь не помнить конкретные ноты часто исполняемой партитуры, а пальцы, губы помнят. Или читаешь с листа, а пальцы по клавишам движутся сами – они чувствуют инструмент. Такой навык – делать два дела одновременно – больше ничего не дает, только музыка.
– Есть информация, будто набирая новобранцев в Microsoft, рекрутеры придают предпочтением тем, кто обучался в детстве музыке.
– Верю. Microsoft представляют люди практичные. Пожалуй, они рассуждают так: раз когда-то взяли человека обучаться музыке, значит, у него есть дополнительные способности. Музыка так многообразна, что приучает мыслить нестандартно. Нестандартная мысль – это самый важный навык специалиста крупных IT-компаний, которые работают в условиях очень жесткой конкуренции.
– В последние годы Ваши ученики стали давать концерты в Брестском академическом театре драмы. Почему это важно – в детстве выйти на главную сцену региона?
– Эта практика у нас продолжается на протяжении десяти последних лет. Дважды в год мы даем платный концерт в театре драмы. В зале в основном родители. Наша «первая музыкальная» – единственная в области школа искусств, которая проводит такие мероприятия. Для детей действительно очень важно почувствовать свое место на главной сцене области, побывать за кулисами академического театра, ощутить свою причастность к высокому искусству. Плюс какую-то «копейку» зарабатываем. Были периоды деятельности культуры в нашей стране, когда тема заработка школами искусств возводилась во главу угла. Сегодня несколько отступили от этого принципа, развиваться очень помогает государство…
– …но во все времена музыкальное образование детей не было бесплатным. Мои родители в начале 70-х платили за мое обучение в музыкальной студии при школе 9 с «копейками» советских рублей. Дли них, вчерашних студентов, это была десятая часть одной зарплаты.
– Сегодня обучение ребенка в музыкальной школе стоит 15-20 рублей в месяц. Это символическая плата, 1-2 процента от средней заработной платы одного родителя. На мой взгляд, оплата за музыкальное образование – достаточно сложное, требующее высокой подготовки педагога – должна быть в районе 5 процентов от зарплаты. Это тот самый ресурс, который мог бы поддержать культуру в целом и помочь заработать конкретной школе искусств. К тому же оплата должна быть дифференцированной в зависимости от доходов семьи. Сегодня получается, что ребенок, который воспитывается в обеспеченной многодетной семье, освобождается от оплаты в музыкальной школе, а тот, где семья получает скромный доход, подобной преференции не имеет.
– Один театральный режиссер как-то мне сказал: чтобы зритель отличал хороший спектакль от плохого, не обязательно учиться в театральном вузе, важнее быть эмоционально зрелым человеком. И тогда внутреннее чувство обязательно подскажет: где шедевр, а где – фальшивая дешевка. Музыкальное образование – часть эмоциональной зрелости?
– Думаю, многое закладывается в человеке до рождения. Важно, в какой семье он появился, потому что все, что видит человек в детстве, и является для него нормой жизни. Если в доме с его ранних лет играет живая музыка, человеку сложно без нее в будущем. Если он с детства слышит Моцарта, Баха, Шопена, ему трудно воспринимать массовую культуру в стиле трех аккордов. Чтобы уметь наслаждаться великими произведениями театра, архитектуры, живописи, скульптуры, нужна внутренняя готовность. Иначе человек не понимает величия произведения искусства, не способен получить истинное удовольствие. И это очень жаль.
Спрашивала Татьяна ШЕЛАМОВА
