Почти все мы выросли в стране запретов. Результатом столь жесткого социального эксперимента стала естественная реакция общества, выработавшего тысячи способов эти запреты обходить. Помнится, в советские времена на Полесье появилось совершенно иезуитское предписание властей по поводу теплиц на приусадебных участках: они должны были возвышаться над грунтом не более чем на метр двадцать. Таким способом чиновники надеялись задушить сельское предпринимательство. Наши отнюдь не карликовые, но смекалистые полешуки быстро нашли выход: парники стали частично, на 70-80 см, опускать ниже уровня земли. Простой и весьма выразительный кукиш бюрократам. И закон формально не нарушен, и не надо на карачках ползать в надежде вырастить хороший урожай овощей.
Но традиции – вещь упрямая. И сегодня многим жизнь кажется пресной, неинтересной, если не «заплывать за буйки». Водители тайными тропами минуют посты ГАИ и годами не проходят техосмотр. Все из-за того, чтобы не платить транспортную пошлину, или, как ее в народе прозвали, «транспортный налог». Продавцы товара на рынке готовы регулярно платить штраф, который обходится им дешевле, чем оформить все документы по букве закона. Владельцы квартир всеми правдами и неправдами стараются не пускать к себе работников ЖЭСа, чтобы те вдруг не обнаружили несанкционированную перепланировку. А наши хрупкие женщины в ближайшей загранице умудряются навесить на себя столько запрещенного к ввозу товара, что диву даешься! И это при том, что уважение к закону считается одной из национальных черт белорусов.
Почему так происходит? Вопрос, скорее, из области психологии поведения масс. То, что закон – не набор запретов, а некая выстроенная система, до нас доходит с трудом. В голове (не у каждого, но у многих) законы делятся на «вот это точно нельзя» и «ай, ладно, никому хуже не будет». Ну, перехожу улицу, не глядя на светофор, или паркуюсь где и как захочется – никому ведь конкретно ничего плохого не делаю. Значит, можно сказать, и не нарушаю вовсе… Общая набившая оскомину иллюстрация – браконьерство. Что сети на водоемах нельзя ставить, знают даже те, кто и удочки в руках не держал. Но ведь ставят! Их ловят, штрафуют, конфискуют – они ставят. Недавно под Лунинцем браконьер едва не разбился – слетел в кювет, пытаясь на машине (а потом уже и бегом) скрыться от инспекторов.
Брест и окрест буквально захлестнула волна «прихватизации» земли. Да, в самом прямом смысле. Народные землекопы орудуют не лопатами – ковшами экскаваторов – причем уже не только в полях, которые издавна относятся к категории «все вокруг колхозное». Снимают верхний слой плодородной земли в лесах, поймах рек и даже на дачных участках. Только в прокуратуре Бреста лежат десятки, если не сотни подобных протоколов. Словно игра в «казаки-разбойники» – наша национальная забава.
К сожалению, закон, как и все созданное человеком, несовершенен. В его строках и особенно междустрочье встречается немало ляпов, шероховатостей, недоговоренностей. А то и откровенной глупости. Непаханое поле, видать, еще не для одного созыва парламента. И повод говорить, писать об этом не одному поколению журналистов, да и просто думающих людей. Но очевидно и то, что объявлять закону бойкот – в корне неверно, как с правовой точки зрения, так и общечеловеческой. Здесь на ум приходит извечное правило нашего бытия, наиболее четко сформулированное Кантом: «Не делай другому того, чего не желаешь себе». А если закон уж откровенно плох, его надо не игнорировать, а скорее менять.
