«САЛЬНІКАЎ Уладзімір Аляксандравіч (4.8.1924, г. Гусь-Хрустальны,Уладзімірская вобласць, Расія – 22.9.1982), беларускі канструктар радыёэлектроннай апаратуры і вылічальнай тэхнікі. Скончыў Ленінградскі політэхнічны інстытут (1952). З 1953-га– на Віцебскім заводзе электравымяральных прыбораў, з 1963-га– дырэктар Брэсцкага электрамеханічнага завода. Распрацоўваў перыферыйныя прылады для АС ЭВМ, апаратуру для тэлеапрацоўкі даных і вылічальных комплексаў спецыяльнага прызначэння. Дзяржаўная прэмія СССР 1981», iнфармуюць скупыя радкiБеларускай энцыклапедыi пра асобу выбiтнага дзеяча прамысловасцi.
Баявы шлях
Нарадзіўся Уладзімір Сальнікаў у правінцыйным горадзе, дзе, як правіла, мужчыны ішлі ў шклодувы, а жанчыны асвойвалі ткацкія станкі. Для Уладзіміра лёс падрыхтаваў iншую дарогу. Пачалася вайна, 18-гадовы юнак трапіў у спецшколу радыстаў Цэнтральнага штаба партызанскага руху ў Маскве і ўлетку 1943-га быў накіраваны ў партызанскі атрад імя Лазо Малдаўскага злучэння. Чэрвень 1944 года – частка Малдавіі вызвалена ад ворагаў, Уладзімір Сальнікаў дэмабілізуецца і накіроўваецца ў камсамол. З пасады другога сакратара райкома піша рапарт з просьбай выкарыстаць яго на ваенным прызначэнні. У ліпені таго ж года яго залічылi ў штат аператыўнага разведаддзелу радыстам-аператарам і на пачатку 1945-га разведгрупу з трох чалавек, якія валодалі нямецкаю моваю, авіядэсантам скінулі ў вызначаны раён Аўстрыі. Аказалася, у тую ноч у непагадзь самалёт больш за сто кіламетраў адхіліўся ад месца прызначэння. Як пасля ўзгадваў Уладзімір, трое сутак яны начавалі ў стозе сена, нікога не дачакаліся, запасы ежы скончылiся, і хлопцы вырашылі закапаць рацыю і пайсці ў бліжэйшую аўстрыйскую вёску. У вёсцы гаспадар дома запрасіў іх у хату, пасадзіў за стол, потым на хвілінку адышоў і вярнуўся… з салдатамі. Потым была турма ў Вене, а праз два месяцы – канцлагер Маўтхаўзен, той самы, дзе замучаны генерал Дзмітрый Карбышаў.
У канцлагеры зняволеных вадзілі на работу – варочаць і грузіць каменныя глыбы. Абед складваўся з бручковага супу і бутэрброду. Пажылы немец на раздачы, асцярожна азіраючыся, стараўся наліць Уладзіміру лішні палоўнік супу, магчыма, у яго таксама быў такі самы сын. Тут, у канцлагеры, вязень Сальнiкаў захварэе на дызентэрыю, паследкі якой будуць суправаджаць яго праз усё жыццё.
Жыццёвы накiрунак
5 мая 1945 года Маўтхаўзен вызваляць амерыканскія танкісты. Тым зняволеным, каму патрабавалася лячэнне, а па сутнасці, усім жадаючым застацца ў зоне саюзнікаў прапанавалі згрупіравацца злева, астатнім – рыхтавацца да маршу на савецкі бок. Уладзімір прамаўчаў пра сваю хваробу і пад вечар зноўку апынуўся за калючкаю, цяпер за “роднаю калючкаю”. У закрытых вагонах праз паў-Еўропы зняволеных даставілі ў Падольскі фільтрацыйны лагер, дзе Уладзімір правядзе ў два разы больш часу, чым у аўстрыйскіх засценках. Паўгода следчыя СМЕРШу задавалi пытанні, пакуль не адпусцiлi з даведкаю аб пройдзенай спецправерцы.
Сальнікаў вярнуўся ў Гусь-Хрустальны і задумаўся аб далейшай вучобе. Ён марыў пра тэатральны ці мастацкi iнстытут, але бацька нацэльваў сына атрымаць тэхнічную спецыяльнасць – добра памятаў, што калі быў маладым, у іх горадзе было ўсяго два інжынеры, і тыя з Германii, яны насілі капелюшы, і людзі іх паважалі. Уладзімір Сальнікаў паступiў у Іванаўскі энергетычны інстытут, а пасля першага курсу перайшоў у Ленінградскі палітэхнічны на спецыяльнасць “Электравымяральная тэхніка”.
Ён добра вучыўся, пасля заканчэння атрымаў накіраванне на завод у Кіеў, а праз год перавёўся ў Віцебск, дзе адкрыўся завод электравымяральных прыбораў, на пасаду начальніка АТК.
Асобу маладога iнжынера характарызуе такая акалiчнасць: пасля камандзіроўкi ў Казань на авіяцыйны завод, дзе ён ўбачыў, як выкарыстоўваецца іх прадукцыя і што ад яе залежаць тысячы жыццяў, Уладзімір Сальнікаў адмовіўся закрываць вочы на недахопы ў якасці вырабаў. Дырэктар віцебскага завода спачатку ўгаворваў Сальнікава, потым крычаў аб планавых паказчыках, нават са злосці кідаў прыборам у сценку – нічога не дапамагло. З гарачкi хацеў нават звольнiць, але рука не паднялася – разумеў, што спецыялiста такога гатунку згубiць нельга. I калi былых палонных, у там ліку Сальнікава, зноў пачалi выклікаць ноччу на допыты, дырэктар прыкладаў намаганнi, каб адстаяць свайго падначаленага: перавёў яго начальнікам лабараторыі, а калі хваляванні сцішыліся, зноўку вярнуў у АТК.
«Жизнь моя – это работа»
У 1963-м дасведчаны спецыялiст Уладзімір Сальнікаў прызначаны дырэктарам Брэсцкага завода электравымяральных прыбораў, які з часам пераймянуецца ў Брэсцкі электрамеханічны завод. Уладзімір Аляксандравіч на працягу дзесяцiгоддзяў штодзённа вёў дзённік, i сёння мы маем магчымасць ад яго самога даведацца, што найперш хвалявала дырэктара i што адчуваў ён у розныя перыяды жыцця.
“Жизнь моя – это работа, потому что ей отдаётся лучшее время, лучшие годы, лучшие чувства, лучшие силы здоровья и ума. Потому что живу я для того, чтобы работать. И как бы ни хотел делать наоборот, это у меня не получается. А хочу ли я жить наоборот и хотел ли этого? Хотел, но не часто. Да и работа заставила меня думать так. Но совсем другое то, что мешало работе. Нет, не трудности решения производственных задач, не сложность их. Другое: несправедливость, многообразие посторонних придирок и мелочность людей, не имеющих к производству прямого отношения, а делающих вид чуть ли не главных двигателей его. Бесправие и бессилие там, где тебе твердят о твоих силе и праве, о коллективном руководстве и персональной ответственности, при которых нельзя сделать то, что тебе предписывают делать другие. Вот что вызывает досаду, а порой и отчаяние.
Думая о своей работе, о себе, о своих друзьях, товарищах, о своих сотрудниках… Какие мы все разные. В целом будто бы по характеру и поведению не сложные, а в самом деле каждый по-своему интересен, необыкновенен и требует отдельного внимания. Как бы было замечательно, если бы всё разделялось лишь на хорошее и плохое. Со всем этим надо мириться и выбирать полезное для работы. Кроме подлости. По-моему, подлость выходит за пределы плохого, подлость – это подлость. И человека, обладающего подлостью, по-моему, надо ставить вне закона. Об этом надо говорить, но, как все, мы стараемся обходить острые углы. С подлостью, мне кажется, можно было бы бороться очень радикально: просто ампутацией. У нас, в нашей гуманнейшей системе отношений, это нереально. Один подлец, а два, три, десять честных славных человек с ним ничего сделать не могут. Таков закон? Нет системы отношений…
Когда я иду заводскими корпусами, они не совсем такие величественные, как, например, в кино «Жаркий месяц июль», но мне очень приятно от того, что я вижу эти потолки и стены, эти станки, что вдыхаю воздух, полный своих ароматов. Сначала кажется – грубых, но вдохнёшь поглубже, и ощущается что-то очень нежное. Может, с запахами приходят старые-старые воспоминания. Эти ощущения очень кратки и, наверное, просто подсознательные. Понятно, что я слышу то тихое гудение станков, то позвякивание, то треск сварки.
Совсем недавно здесь не было ничего, кроме пустыря с его канавами, полными репейника и пожелтевшей высохшей травы, а зимой грязи и глины. Десять лет назад. А теперь завод, и довольно крупный по числу работающих и по важности тоже: электронно-вычислительные машины делаем! Много людей, много страстей. Интересно ли это кому-нибудь, кроме меня, кроме нас – не знаю. Дневники мои сбивчивые и неглубокие, да и не всегда последовательные. А хочется пройтись с начала до сегодня. Хотя «сегодня» убегает и выдвигает то одно, то другое…
Кончаем девятую пятилетку. Заключительный год. Мы слышим, читаем в газетах об этом, и сам я, где бы ни был – в цехе, на собрании, никогда не забываю об этом сказать. Напряжение растёт, растёт внутреннее волнение в преддверии чего-то неотвратимого. Будто мотор твоей машины заглох на переезде, и ты знаешь, что каждую минуту должен появиться поезд.
Мы выполнили план пятилетки ещё в октябре, следовательно, и год выполнили, но это по годам. План был составлен тогда, в начале пятилетки, и, как говорится, взят за основу. Потом каждый год корректировался, в основном, в сторону увеличения.
Итак, заключительный год пятилетки подходит к концу. Предстоит закончить план по производству и по строительству. «Что ты волнуешься? – могут мне сказать. – Ты же своими руками детали не делаешь, не собираешь узлы и не производишь монтаж. Ты – директор. Сиди и управляй. Поставь свой стол так, чтобы лицо человека, который входит в кабинет, было тебе видно, а твоё нет. Чтобы до твоего стола от двери было не менее десяти шагов, тогда ты сумеешь заблаговременно сориентироваться, как себя вести. А входящий проникнется соответствующим трепетом». Примерно так учит литература по управлению. И это, наверно, так. Наверно, все директора так и делают. Все, кроме меня…
Чем моя голова забита в конце пятилетки, в конце завершающего года? Конечно, больше всего выполнением планов производства. Их много: по валу, по реализации, по номенклатуре. Все они связаны друг с другом. А план строительства, кажется, должен больше касаться строителей. Вижу, что строительство плановое не выполняется. Уже жаловался всюду. Сейчас на стройке у нас работают около двухсот человек, снятых с производства. Декабрь на исходе, а конца работам нет. Недавно вызывал секретарь горкома и строителей, и заказчиков. Секретарь горкома, молодой человек с тёмными вдохновенными глазами, очень мягко и спокойно говорил, точно вкладывая каждому слова: «Строительство объектов должно быть закончено, и объекты должны быть сданы. Для этого нет никаких препятствий, не правда ли?» Секретарь говорил убеждённо и со знанием дела. Строители смотрели ему в глаза с бесконечной преданностью. Казалось, скажи одно нужное слово – и они побегут на стройку, схватят механизмы, лопаты. Заказчики тоже ловили каждое слово своего секретаря. Управляющий стройтрестом, тоже молодой человек, очень серьёзный, исполнительный, стал докладывать, обращаясь к широким сводчатым окнам кабинета, временами бросая искренний и честный взгляд глубоко посаженных глаз на секретаря и членов бюро. В общем, всё складывалось трудно, но не безнадёжно. Потом поругали заказчиков (нас). В заключение управляющий строительным трестом заверил бюро горкома, что они, строители, выполнят задание и оправдают доверие, если им дадут людей, материалы и нужные механизмы. На том и разошлись. А я думаю, кого и где ещё снять в помощь строителям, чтобы довести стройку до такого состояния, чтобы можно было подписать акт о вводе объекта. Теперь ещё вызывают в горком со справкой о том, как мы будем выполнять будущий год. Да, есть о чём подумать…»
Отличный тандем
Вот что вспоминает о легендарном директоре Олег Семенович Панарин, работавший в то время на БЭМЗе:
– Он никогда особо не рассказывал о своем прошлом. Даже об участии в Великой Отечественной войне скромно умалчивал. А у нас на заводе периодически выпускалась стенгазета «Электрон». Я был членом редколлегии. Очередной номер мы выпускали ко Дню Победы, это было где-то в начале 70-х годов. Тогда решили сделать несколько интервью с нашими сотрудниками – участниками войны. В том числе с Владимиром Александровичем. В его биографии был такой эпизод: в 1942 году его забросили в тыл к немцам, где он попал в плен. Долгие годы это считалось как бы пятном, которое зачастую не позволяло людям впоследствии занимать высокие руководящие должности. В том интервью я спросил Сальникова: как же Вы стали директором завода? Он абсолютно искренне ответил: «Прошел проверку, все в порядке, в этом плане я абсолютно чист». Мы это опубликовали – и этот эпизод стал достоянием гласности.
После смены на БЭМЗе.
И еще один эпизод рассказал Олег Семенович, связанный уже непосредственно с заводом.
– Сальников пришел на БЭМЗ из Минска. Его специальность была связана с электротехникой, как и профиль всего завода первоначально. Позднее по инициативе Косыгина (председатель Совмина СССР в 1964-1980 гг. Алексей Николаевич Косыгин. – Ред.) было решено изменить направление на производство ЭВМ. Сальников возражал. Возможно, из-за того, что сам изначально не очень глубоко в это «въезжал», опасался, что не потянет. Но больше всего, мне кажется, по причине явного недостатка подготовленных кадров в области электроники в Бресте. Короче, он написал письмо в Госплан СССР с просьбой изменить решение. Но там ему ответили, что это невозможно, ибо решение принято на самом верху. А с кадрами обещали помочь. И действительно, в Брест присылали специалистов из всего Союза, и кадрами мы были укомплектованы на сто процентов. К слову, тогда же в помощь Сальникову был назначен новый главный инженер Михаил Емельянович Екельчик, тоже из Минска, который как раз таки был профессионалом в сфере производства электронно-вычислительных машин. У них с Сальниковым получился отличный тандем, во многом благодаря которому завод достиг высочайших показателей в новой для себя отрасли.
Импровизированный митинг на заводе по случаю присвоения изделию ЕС 6012 Знака качества – это стало большим событием для руководства и коллектива. В центре – директор В.А. Сальников.
12 лаўрэатаў Дзяржпрэмii
Галоўнаю задачаю для электрамеханічнага завода была праца на ваенна-прамысловы комплекс, таму зусім не дзіўна, што адметныя завадскія спецыялісты шчыравалі над стварэннем электронных машын, якім наканавана было кіраваць ваеннай тэхнікай. Накіроўваючая лічбавая вылічальная машына, якую распрацоўваў спецыяльны цэх № 25, ставілася на борт падводнага запуску, якімі былі абсталяваны ядзерныя боезарады. Галоўным канструктарам гэтай машыны быў Харэн Рэн Нам, ці Генадзь Андрэевіч Нам, як на беларускі манер ягонае карэйскае імя палюбоўна называлі супрацоўнікі. Галоўны канструктар сам ездзіў на выпрабаванне ракет і быў на борце падводнай лодкі, дзе было ўсталявана абсталяванне з БЭМЗа. Распрацоўкаю гэтага абсталявання займаўся спецыяльны інстытут у былым Свярдлоўску, кіраўніком названага праекту быў акадэмік Мікалай Сяміхатаў. У сваіх успамінах Мікалай Аляксандравіч згадвае, што далёка не кожны завод мог справіцца з тымі распрацоўкамі, а вось БЭМЗ справіўся, і як вынік – адразу восем бэмзаўцаў сталі лаўрэатамі Дзяржаўнай прэміі СССР. А ўсяго на заводзе было 12 лаўрэатаў Дзяржпрэмii.
Знакомство с БЭМЗом. Экскурсию для руководителя Минрадиопрома (в центре) проводит директор предприятия В.А. Сальников (1974 год).
Першым гэтую высокую ўзнагароду і ў горадзе, і ў Брэсцкай вобласці атрымае галоўны інжынер Міхаіл Екельчык. Асноваю для ўзнагароджвання стане стварэнне ЭВМ “Мінск”, якую ён ствараў сумесна з мінскім заводам. На працягу значнага часу берасцейцы цесна супрацоўнічалі з мінчанамі, з сталічным НДІ ЭВМ, найперш з акадэмікам Георгіем Паўлавічам Лапато, членам-карэспандэнтам НАН БССР. А вось дванаццатым лаўрэатам у 1987-м годзе стане Мікалай Пятровіч Арцюх – за работу ў галіне аўтаматызаваных сістэм кіравання. Адным з прыбораў, у вытворчасці якога ён прымаў удзел, стаў рухомы вылічальны комплекс “Кентаўр”, ён ставіўся на ваенныя аўтамабілі.
«Была магчымасць для прафесійнага росту»
Лідзія Яўгенаўна Белавец, наладчык радыёапаратуры цэха № 7.
– Я прыйшла на завод маладым дзяўчом і адпрацавалатут 36 гадоў да пенсіі і потым яшчэ пяцігодку. Пачатак працы на прадпрыемстве быў проста дзівосным, мы былі ўсе маладыя, дружныя, сёння толькі ўспаміны і здымкі з сямейных альбомаў паказваюць, якімі мы былі шчаслівымі, узяць хоць бы ўдзел у тых святочных дэманстрацыях. На якой бы пасадзе ты ні працаваў, у цябе была магчымасць для прафесійнага росту. Прыкладам можа служыць мой муж Віктар Белавец. Да працы на заводзе ён скончыў Брэсцкі чыгуначны тэхнікум, пачынаў наладчыкам апаратуры, хутка яго заўважаць, і Віктар стане майстрам змены. Калі мы пажаніліся, завод адразу даў наму інтэрнаце асобны пакой, а потым, калі нарадзіўся сын, мы атрымалі таксама ад завода кватэру. І такія прыклады былі звычайнаю справаю. Работа ў нашым цэху была няпростаю. Мне асабліва запомніўся галоўны інжынер завода Роберт Саркісавіч Мечташвілі – больш адукаванага і інтэлігентнага чалавека я на працягу маiх 77 гадоў не сустракала. Памятаю такі выпадак. У нашым цэху працавала цыганка на кары. Яна ехала на сваім «аўтамабілі», убачыла, што ёй перашкаджае групка адносна маладых мужчын, i кажа: «Эй ты, в кепочку, ты уступишь дорогу, аль как?» І калі ёй крышку апасля сказалі, што гэта дырэктар завода, жанчына хутка пайшла ў дырэктарскі кабінет і папрасіла прабачэння за нетактоўнасць да Уладзіміра Аляксандравіча. Не быў бы Сальнікаў Сальнікавым, ён сам папрасіў у яе прабачэння, маўляў, вы ж на працы, гэта я вам перашкаджаў”.
БЭМЗ как градообразующее предприятие
Николай Петрович Артюх, главный конструктор БЭМЗа, позже – директор Брестского радиотехнического завода.
– Брестский электромеханический завод был лидером в оборонной промышленности, создателем радиолокаторов, вычислительных комплексов специального назначения, а кроме того, мы были первыми, кто наладил выпуск холодильников для военных целей. 25-й заводской цех на самом деле творил чудеса. Коллектив этого участка полноценно «дружил» с ракетами разных модификаций с 1976 года, а уже в 1978-м БЭМЗ был удостоен высокой государственной награды — ордена Трудового Красного Знамени. Добавим к этому, что так называемый «атомный чемоданчик» для президента, сделанный с лёгкой руки руководителя проекта академика Владимира Сергеевича Семенихина (Московский институт НИИ автоматической аппаратуры), создавался у нас, а вычислительный центр при ЦК КПСС тоже имеет брестскую прописку.
Сегодня люди, мало знакомые с историей, называют самые разные цифры, касающиеся численности коллектива завода. При Сальникове на БЭМЗе работало около 13 тысяч человек. Да и само здание завода было заложено Сальниковым, проект принадлежит Московскому государственному проектному институту. Я бы назвал Владимира Александровича Сальникова отцом социалистической индустриализации города Бреста. В решении этих задач он был не один –рядом с ним находились, в первую очередь, главные инженеры завода Михаил Емельянович Екельчик и Роберт Саркисович Мечташвили. Именно при этих людях завод развивался интенсивно, были годы, когда прирост производства достигал 50%, а в общем балансе промышленного производства города —40-46 %.
При БЭМЗе был создан молочный заводик — своеобразный филиал, работавшие там крестьяне стали рабочими цеха № 11. В Гродно был небольшой завод по выпуску автомагнитол, который мы взяли под опеку, включив его в свою структуру. В Давид-Городке сначала был создан цех БЭМЗа, затем его филиал, который вскоре превратился в машиностроительный завод, на котором в лучшие времена работало 900 человек — это же столько городчуков получили работу!
Нельзя не отметить, что наш Брест обогатился техническими кадрами, которые так необходимы были радиоэлектронной, машиностроительной и другим отраслям. Для реализации этой задачи в инженерно-строительном институте, ныне БрГТУ, была открыта соответствующая кафедра вычислительной техники. И вообще, кардинально изменилась структура самого населения областного центра — он стал городом технической интеллигенции.
Завод был настоящим градообразующим предприятием – не только сам развивался, но и строил жильё, наши работники получали квартиры бесплатно по заводской очереди. Кроме того, в Бресте было построено девять детских садов, детско-юношеская спортивная школа, лодочная станция на Мухавце, пионерский лагерь «Лесная сказка». Завод заботился о своих сотрудниках: на предприятии была обеспечена 100-процентная диспансеризация, работал кабинет иглоукалывания, открыли профилакторий, построили турбазу в Карпатах.
Аддаў талент заводу
Пра цяперашні стан і перспектывы БЭМЗа гаварыць, як кажуць, зусім не выпадае. Калі адышлi ў лепшы свет ягоныя стваральнікі Міхаіл Екельчык і Уладзімір Сальнікаў, завод яшчэ колькі часу трымаўся на ранейшых напрацоўках. І тады, і цяпер згадваюць былыя работнікі завода, што пасля першых кіраўнікоў застаўся “ўзрошчаны” на прадпрыемстве дастойны пераемнік – галоўны інжынер Роберт Мечташвілі. Завадчане бачылі іменна яго дырэктарам, але “зверху” распарадзіліся інакш. Кіраўніком прыслалі старонняга чалавека, без належнай спецыяльнай адукацыі. Мечташвілі пакінуў завод. І з гэтага часу пачаўся павольны заняпад БЭМЗа.
Калі б сёння нехта прапанаваў мне назваць трох вялікіх прадстаўнікоў ваеннага пакалення, то я адразу назваў бы трох пісьменнікаў: Віктара Астаф’ева, Васіля Быкава, Уладзіміра Сальнікава. Першыя двое з гэтага пераліку пакінулі пасля сябе нам, цяперашнім, геніяльныя мастацкія творы пра той час, а Уладзімір Сальнікаў аддаў свой талент на будаўніцтва і кіраванне Брэсцкага электрамеханічнага завода.
Уладзімір БАРЫСЮК
