Историю Владимира Савельевича Новика, ревизора-контролера брестского автопарка, мы прервали на том, как таксист и хороший знакомый Леонид Розенфельд посоветовал бежать с такой работы и устроиться к ним.
Владимира Новика (на снимке запечатлен его коллега) поставили напарником к водителю Войтюку – выходили на линию по очереди через день. Как «Отче наш» выучил график поездов: в 4 утра приходит киевский, в шесть – московский, и дальше в десять часов, в обед…
Брать пассажиров с вокзала было лучше всего. А вечером, учил напарник, – от ресторанов. Там целые драки разворачивались за такси. Тогда, в середине 50-х, был приличный ресторан «Беларусь» на Комсомольской, где потом открыли диетическую столовую. Еще был деревянный на Пушкинской (на месте нынешнего «Брестстройпроекта») – в народе его называли «Деревяшка». Таксисты рассказывали, Василий Сталин в ресторане на Комсомольской стрелял в потолок. Байка, скорее всего, но рассказывали взахлеб – после 1953 года стало можно. Дескать, ехал из-за границы, напился пьяным и то ли на спор, то ли что-то не понравилось.
Ресторан «Брест» построят чуть позже, в 1957 году, а тогда на его месте на углу Пушкинской и Советской был пустырь. Дальше по Советской – двухэтажное здание общежития и клуба швейного ремесленного училища (само училище – на Пушкинской против рынка). Володя по молодости ходил в клуб на танцы, ну и в гости к девчатам. Однажды сидели, прибегает парень: в подвале за клубом нашли польскую водку! Поспешили туда – оказался склад спиртного с польских еще времен. Мужиков много нашло, вовсю разбирали. Володя успел прихватить три бутылки «Выборовой».
Это было еще до армии, в начале 50-х. А когда сел за руль – всё, сухой закон.
Таксовать начинал на «Победе». Автомобиль необычной по сегодняшним меркам конструкции: заостренный, как перевернутая лодка, капот, закругленный зад, окошко там совсем махонькое, лобовое разгорожено посередине рейкой – неважный обзор. В зимнее время – чисто гроб на колесах, носило из стороны в сторону.
Оба сиденья, переднее и заднее, представляли собой два «дивана». Сейчас трудно представить, что водитель и пассажир сидели на одном общем сиденье, рычаг переключения скоростей был на рулевой колонке.
На эмблеме, крепившейся на носу капота, значилась красная буква «М» (завод носил имя наркома Молотова), похожая на два знамени, и число 20. Официальное наименование машины записывалось как М-20 – «Молотовец, двадцатая модель».
Эмблема плоская, как значок – крепилась надежно. А вот когда пересел на 21-ю «Волгу» – ее стали выпускать позже, – приходилось быть начеку. У «Волги» капот украшала серебристая фигурка оленя, за ней охотились сорванцы. Как и на зубров, украшавших капот первых самосвалов «МАЗ-205». Их капот состоял из двух открывающихся частей – слева и справа, и с обеих сторон были привинчены маленькие серебристые силуэты зубров. Каждый мальчишка мечтал себе такого заполучить.
Владимир с месяц только проработал, приехал на вокзал – и водитель «ЗИМа» удружил ему двух пассажирок из Польши, которым надо было добраться в Шерешево. У самого был рейс на Киев, поэтому и поделился, а полькам сказал, сколько «бэнде коштовать» – как в обе стороны – 50 рублей.
Бригада из двенадцати «ЗИМов» считалась в таксопарке элитной. Хорошие машины, большие, выгодно работали по дальним рейсам. «Зимистам», как их называли, тогда завидовали почти как потом таможенникам, все имели свои дома.
Володя загрузил чемоданы полек в «Победу» и довез с ветерком. Они уплатили, сколько сказал «зимист» – у Володи глаза на лоб. Стал почти миллионер!
Приехал на вокзал в другой раз – стоит майор, ему надо в Воронеж. Водители «ЗИМов» не берут: слишком далеко. Новик подошел:
– Если согласен на «Победе», то поехали.
Шофер «ЗИМа» тогда опомнился: ладно, давай ко мне. А майор:
– Ты мне уже не нужен, я с этим парнем поеду!
Поехали в гараж согласовать рейс, и узнал, как ехать. Главный инженер полковник в отставке Секало и директор Ефанов усомнились: ты только начал работать, а тут такое расстояние… Но тут заходит майор. Поздоровался:
– Такого имеете джигита! Ваши бывалые шофера по сравнению с этим парнем ничего не стоят!
Ефанов с Секало переглянулись, пожали плечами. Спрашивают у Новика:
– Ты дорогу найдешь?
Володя знал, как добраться до Харькова, ездил автобусом к отцу, а там недалеко до Воронежа. Секало стал объяснять:
– Поезжай через Полтаву до Харькова, повернешь на Белгород, там Курск, Орел…
А майор:
– Я сам дорогу знаю.
Поставил бутылку по-фронтовому, они с ним выпили.
Володя залил полный бак, 55 литров, а расход 13,5 литра на 100 километров.
Пассажир оказался умнейший мужик, в Воронеже работал главным инженером. Его мобилизовали, обслуживал в оккупационной группе войск все локаторы. Не хотели из армии отпускать, но вмешался секретарь Воронежского обкома партии. Воронеж стоял разбитый, никто не брался восстановить подземную связь. Майора знали как специалиста, и он поставил условие: уволите из армии – всё сделаю!
В Воронеже майор не говорил, что Володя – таксист, представлял как своего друга. Володя погулял в Воронеже дней пять, и в обратный путь. Прибыл в Брест с 870 рублями в кармане. План по зарплате выполнил на двести с лишним процентов. Главбух говорит, не можем тебе оформить такую выработку, напишем сто с небольшим, остальное – на следующий месяц.
Через пару лет Новика пересадили на «ЗИМ» и сделали бригадиром. Ему подчинялись 30 машин – распределял, кто когда выезжает. Всего в таксопарке было девять бригад.
Кого только не возил на «ЗИМе»! Три гроба доставлял с мертвецами – в Москву, в Черкассы и в Ковров. С последним рейсом намаялся: англичане разбились в Березе, один человек насмерть. «ЗИМ» Новика был старенький, плохо покрашенный. Перед поездкой представители «Интуриста» взяли автомобиль и привели в порядок. Новик его не узнал! Покрасили, выложили внутри коврами. Чекисты предупредили, чтобы в дороге он ни в коем случае не вступал с англичанами в разговор.
По Бресту Новик таксовал обычным образом. Ехало много служивших в Германии, Чехословакии, Польше – таксисты их за глаза называли «оккупантами». Три года служит, рублевая часть жалованья шла на книжку. В Бресте в выплатном пункте снимали деньги, а девицы таких караулили. Случаев хватало разных. Один сверхсрочник сопровождал группу солдат. Получил на всех деньги, а его прихватила женщина легкого поведения, опоила и обчистила. Он с горя застрелился в туалете железнодорожного вокзала.
Но дамочкам этим палец в рот не клади. Статьи за проституцию в Уголовном кодексе не было, и они действовали почти в открытую, никого не боялись.
Один таксист назвал такую даму полусвета проституткой, а она подала на него в суд. И Щукин, известный брестский судья, присудил ему выплатить женщине компенсацию за оскорбление.
Василий САРЫЧЕВ
Хотите оставить комментарий? Пожалуйста, авторизуйтесь.