Жительница Речицы Мария Семеновна Гайдучик (в замужестве Бобрук) вспомнила случай из детства. У них к зиме собиралась отелиться корова. Ждали с тревогой: у соседей Голумбовских родившийся в холод теленок замерз.
Отец, как назло, уехал на заготовку леса. А корова второй день перехаживает. Мария бегала стерегла. Очередной раз заглянула – есть! В доме детские пеленки пособирала, теленка закутала как могла. На дворе мороз, снегу по пояс. Нагрела дома воды, чтобы корову напоить, возвращается – а корова распуталась языком, стоит теленка лижет. Замерзнет мокренький! С двенадцатилетней Аленой положили его в ванночку, хотели нести в дом – корова не дает, рвется за теленком. Как-то закрыли сарай, пронесли пару метров и не удержали, вывернули в сугроб.
Вернули теленка в сарай, положили на сено – будь что будет. А корова давай на него дышать, вылизывать. Вытерли тряпкой насухо, а на ночь придумали посыпать его солью, чтобы корова охотнее лизала.
Ночью мороз прихватил сильнее, Мария в кровати продрогла. Думала о теленочке, а еще о валенках: такие белые из колхоза принесла, всё жалела, а тут обула в сарай, вымазала… Утром приехал отец, встретили со слезами: такая у нас беда!
Пошли в сарай – а теленочек живой!
С мясом обстояло непросто и в городе, и в стране. Через десяток лет, в августе 1958-го, вопрос попытаются решить через колено: будет принято печально известное хрущевское постановление о запрете горожанам держать личный скот. Но пока до такого не додумались.
О торговле и общепите пеклись те, кому положено по должности. 14 сентября 1948 года председатель горплана И. Кобыльских через газету раскритиковал инертность отделов рабочего снабжения, занимавшихся организацией общественного питания на предприятиях.
«Крупнейший в городе ОРС Брестского отделения железной дороги, – писал И. Кобыльских, – призванный обслуживать железнодорожников узла, ОРС облстройуправления не выполняют поставленных перед ними задач по организации подсобных хозяйств. Все эти ОРСы, столовые межрайторга, мясокомбината и других организаций имеют огромные отходы, которые нерационально используются, а подчас разбазариваются, а на этих отходах можно было организовать откорм свиней. Правда, откорм свиней организован, но в незначительном объеме. В текущем году по ОРСу НОД-2 при плане 37 голов стоит на откорме 23 головы, в межрайторге – 57 вместо 115, на мясокомбинате – 13 вместо 50. Эти планы минимальны, но и они не выполняются. По скромным подсчетам, на отходах можно откармливать 1000 голов свиней и получать в год не менее 150 тонн мяса».
Столовые столовыми, а про то, как улучшить питание дома, людям предстояло думать самим. Сарай с коровой или кабанчиком был у жителей частного сектора обычным явлением.
Георгий Иванович Кирбай поведал маршрут теткиной коровы, которую ему довелось одно лето пасти. Гнал буренку от дома по Карбышева в сторону рынка, сворачивал на Пушкинскую и шел в сторону Ленина. Если корова справляла по дороге нужду, жители домов напротив не возмущались. Наоборот, выходили с совочками и уносили удобрение для сада.
Георгий с коровой пересекали улицу Ленина – и дальше вниз мимо обкома партии (сейчас это администрация Ленинского района), Дома партпроса… За улицей Наганова был огромный пустырь — примыкавшая к парку зеленая зона, где потом построят Дом пионеров. Юные пастухи с коровами сходились на этом лугу. Обычно их было человек шесть-восемь.
Через какое-то время эти площади обустроят под проведение осенних сельскохозяйственных выставок – соорудят деревянные павильоны со шпилями, напоминающими ВДНХ – Всесоюзную выставку достижений народного хозяйства.
В жизни города многое надо организовывать и регламентировать, включая такую частность, как выпас скота. 5 апреля 1949 года было принято решение его запретить на городских улицах, площадях, в парках, скверах. Запретили также прогон скота по центральным улицам – Ленина, Советской, Пушкинской, Гоголя, Комсомольской, Мицкевича, Орджоникидзе, Московской. На других улицах домашний скот дозволялось выводить за город по проезжей части и только на веревке.
В апреле 1949-го сельхозвопросы поднимались почти на каждом заседании горисполкома. 19-го числа был утвержден план проведения случной кампании.
«Во исполнение решения Брестского облисполкома и в целях увеличения поголовья скота, его продуктивности… <…> исполком решил:
Утвердить план случной компании маточного состава всех видов сельхозживотных по Бресту по всем категориям хозяйств:
– по крупному рогатому скоту – 830 голов,
– по свиньям – 620,
– по овцам и козам – 830.
Организовать три случных пункта для крупного рогатого скота – в подсобном хозяйстве межрайторга, брестской райконторе заготскота и один в городе за счет быков, выделенных облсельхозотделом, и один из них для искусственного осеменения.
Разрешить населению содержание хряков и козлов-производителей для использования в случке и рекомендовать владельцам производителей взимать плату за случку: за свинью – 25-30 руб., за овцу и козу – 20-25 руб.».
Неделю спустя исполком обратился к вопросу пастбищ.
«В целях улучшения пастбищного содержания скота, принадлежащего городскому населению, и правильного использования естественных кормовых угодий, исполком решил передать артели инвалидов «Октябрьская революция» в эксплуатацию городское пастбище за рекой Мухавец в количестве 62 га сроком на 7 лет».
Артель обязали очистить пастбище от кочек и ненужного кустарника, провести мероприятия по улучшению травостоя.
За выпас личного скота установили плату. Одна голова крупного рогатого скота обходилась хозяину в 350 рублей. Если корова, бык принадлежали инвалиду или семье погибшего воина, то стоимость выпаса уменьшалась до 250 рублей. За мелкий рогатый скот платили соответственно 135 и 75 рублей.
Кстати, коровы и лошади приносили бюджету доход самим фактом своего существования. Из протокола заседания горисполкома:
«Крайне неудовлетворительной признана в городе работа по регистрации транспортных средств и скота. Из имеющихся на учете горфинотдела 637 коров зарегистрировано только 246, из 63 лошадей – 29. Велосипедов как транспортных средств в 1948 году зарегистрировано на 1917 штук меньше, чем в 1947 году. В результате местный бюджет недополучил: по регистрации коров – 15 640 руб., по регистрации лошадей – 68 000 руб., по регистрации велосипедов – 19 700 руб.».
Василий САРЫЧЕВ
