Молодое белорусское государство упорно ищет «новых наших».
То есть людей, которые бы подтверждали своими великими (желательно великими)
деяниями состоятельность нации и государства. Вот, скажем, Игнат Домейко или
Николай Судзиловский – конечно, они наши. Только не следует забывать, что своё
имя и свои славные дела они вершили далеко от родимых осин – один в Чили, а
второй на Гавайских островах. Т. Костюшко, при всей чрезвычайной спорности этой
фигуры, ордена и медали получал в США. Иван Черский, географ и геолог имя
составил себе в Сибири. Софья Ковалевская ведь тоже вроде наша – родилась в
Витебской области. Ну, что жила во Франции, иных странах Европы и не
идентифицировала себя с Беларусью – дело пятое. Про выходцев из страны и
впоследствии жителей Израиля говорено-переговорено: Х. Вейцман из Мотоля, Ш. Перес
из Минской области. Марк Шагал – особый разговор: так он француз или белорус?
Или, как нынче модно говорить, его сердце принадлежит двум странам? Ну, что
состоялся он тоже «за бугром», – не оспаривается. Пётр Климук стал космонавтом
в России, Руслан Салей гордостью отечественного хоккея – в США, В. Азаренко
училась побеждать тоже не в Бресте или Гродно. Павел Сухой, чьим именем назван
Гомельский университет, стал авиаконструктором в России, А. Громыко состоялся
тоже в Кремле. Даже Александр Рыбак, победивший на Евровидении, из Норвегии. Надо
продолжать? Список бесконечен, причём тенденция сохраняется. Обратите внимание:
книги на эту тему, если издаются, называются примерно так: «Известные выходцы
из Беларуси» и т.п. Не «Известные белорусы», а «выходцы». Но мы не нация
«выходцев». То есть, констатация здесь такая: талантливых людей и у нас всегда
хватало, но вот реализовывались они, как правило, на других национальных
площадках.
Тому есть, конечно, объективные причины. Назовём лишь одну:
отсутствие национального государства. Люди пытались реализовать себя и делали
это там и тогда, где это позволяли обстоятельства. Ехали в Париж, Варшаву,
Москву, даже дальше – в Сантьяго, Тель-Авив – и ведь получалось. Конечно,
уезжали не только от нас, но именно мы являемся примером столь массового
выезда, до такой степени массового, что стали катастрофически бедны на людей.
Именно потому ныне появилась новая тенденция: верстать в собственные достижения
деяния лиц, которые «наши» исключительно в связи с рождением или проживанием (когда
кратким, когда длительным) на нашей земле. И которые, естественно, никогда себя
белорусами не считали. В лучшем случае – это граждане мира, космополиты. Типичный
пример – семья Радзивиллов. Что только ныне не делается, чтобы представить
Радзивиллов белорусами. Снимают фильмы, восхищаются персонажами, воскрешают
легенды, реставрируют замки. Достоин род Радзивиллов нашего внимания? Конечно,
достоин. Надо воскрешать легенды, писать книжки, реставрировать замки? Конечно,
надо. Но не надо представлять Радзивиллов воплощением достижений белорусской
политической, художественной элиты – такого рода натяжки вызывают иронию и
только. Возьмите род Немцевичей – ну, какие они белорусы? Да, какое-то время
жили на территории нынешней области, но ведь они, скорее, космополиты, и
превращать Немцевичей в идолов национального возрождения – явно грешить против
истины.
Мотивы таких поступков очевидны: для чувства собственного
достоинства нужны ведь не только крестьяне, но и «правящий класс»,
университетские профессора, политическая элита, нужны свои маршалы, генералы,
президенты и академики. И, если таковые находятся с трудом, их придумывают –
типичный пример национальной мифологии.
Так что – никого и ничего не было? Да нет, конечно, было, но
крайне мало и относится это «было», в основном, к советскому периоду, оставляя
за скобками замечательную фигуру Скорины. Василь Быков – наш до мозга костей.
Владимир Короткевич – попробуй, запиши его в космополиты. Якуб Колас и Янка
Купала – это ведь тоже советский период, следствие возрождения нации и
появления первых элементов реальной государственности. Как бы к этой
государственности не относились сегодня критики и как бы болезненно не
воспринимали её диктат сами творцы.
Выхолащивание – на протяжении веков – национальных кадров,
их уничтожение, их бегство в иные пенаты привело к тому, что нашими, без всяких
кавычек, стали, главным образом, крестьяне. Мы все в этом смысле родом из деревни,
где не было элит, не было генералов, не было парламентов, дум и сеймиков. И
тогда, когда мы придумываем себе фантастических «наших», мы мимо воли
оскорбляем память тех людей, которые подлинно наши. Которые сеяли, пахали,
растили скот, пели заунывные (именно заунывные) песни, которые не придумали
электричество и не ходили в походы на Византию, но которые были добры,
трудолюбивы, честны, преданы своей земле. Странная вещь! Придумывать героев
научились, а когда начинаем говорить о тех же «Дожинках», где-то начинают
иронизировать – дескать, ренессанс колхозников. Это не ренессанс колхозников,
это апелляция к нашим.
Стоит ли об этом вообще говорить? Может, лучше продолжать
надувать пузыри и твердить о собственной исключительности? Можно, конечно, но,
по-моему, правда лучше. Правда, она ведь всё равно ясна всем, кто обращается к
этой теме. Поговори где-нибудь за рубежом о «белорусе» Радзивилле и таком же
Немцевиче – передёрнут плечами и пробормочут про болезни роста. Богатство нации
определяется не придуманными персонажами, а кропотливой национальной работой –
в этом смысл и идеологии, и практики.
