РЕДАКЦИОННАЯ КУХНЯ

В высоких кабинетах они нам кажутся почти святыми. Если говорят, то непременно правильно, если сомневаются, то, как правило, недолго. И все-то они знают. А как и что они представляют из себя в обыденной жизни – без вертушек и мини-АТС, заместителей и секретарш? И на что они, к примеру, способны на обычной кухне, смогут ли и умеют накормить обедом хотя бы собственную семью? Хотелось бы это узнать, но далеко не каждый из начальствующего круга согласится, так сказать, раскрыться, а заодно рассказать о своей, без всякого преувеличения, ответственной миссии, находясь не в кожаном кресле с подлокотниками, а, допустим, у плиты? Журналистке Антонине Хокимовой удалось уговорить на подобное директора Полесского аграрно-экологического института НАН Беларуси, кандидата биологических наук Николая Михальчука. Материалом с ним мы и открываем новую рубрику «Редакционная кухня».

В меню белорусов вариаций драников не меньше, чем видового разнообразия флоры. Но самые вкусные – приготовленные в деревне: на родовой усадьбе, на свежем воздухе, да еще под присмотром мамы. С этим полностью согласен ученый с именем и степенью, руководитель научного коллектива, волей случая оказавшийся в роли шеф-повара. 

Тертой картошке очень важно не дать заветриться. Затем добавляются столовая ложка с верхом муки, яйцо, соль и (вот она, изюминка) две ложки сметаны. Для пышности и мягкости драников. Вот и весь секрет.

Но прежде чем вкусить деликатеса на белорусский лад, вечеркинцы проследовали (и признаемся, с большим удовольствием) по «персональному» маршруту Николая Михальчука: Брест – дом в поселке Мухавец, где живет семья, – Пожежинский родник – озеро Луково – ботанический памятник природы «Высокое» – и конечная точка маршрута деревня Высокое. Надо же, как все удачно у человека сложилось: в одном направлении и практически на одной дорожной ветке его научные и экспериментальные «делянки», семейная «крепость» и родная деревня…

Не было бы проблем, да Трамп «помог»

В Высокое мы прибыли, нагуляв аппетит: еще бы, исследовали изрядный «кусок» малоритской земли. Пока мама Елена Ивановна готовила базу для наших кулинарных экспериментов, познакомились с плантацией голубики недалеко от дома. На участке в несколько соток ягода разных сортов. И питательный субстрат для нее приготовлен разный.

«Эта по сути экспериментальная делянка заложена год назад, – рассказывает Николай Васильевич. – Идея в том, чтобы показать пример использования пустующих земель в классической депрессивной деревне для получения дополнительного дохода. Если раньше в Высоком было 90 жилых дворов, то сейчас – чуть больше 20. Остались практически одни старики. Как показывает практика, такой наглядный пример может «заразить» обосновавшихся в живописной деревне «дачников» (не все же им шашлыки жарить) и наследников, чьи родители живут здесь или проживали раньше.

Был написан проект по линии общественной организации в расчете на грантовую поддержку американского правительства. Он получил предварительное одобрение. Сюда приезжал эксперт из посольства США в Беларуси – и мы, что называется, ударили по рукам. Однако, к сожалению, с приходом нового президента США программы поддержки внешних инициатив были свернуты. Но как бы ни сложилось, будем продолжать работу. Тем более что здесь внедрена не только голубика, но и медоносы. Всего предполагается выращивать до 40 видов лекарственных и медоносных растений».

Родная деревня – его боль, радость, бесконечные думы и вдохновение:

«После Второй мировой войны, а точнее в последние три десятка лет, в этих местах (да и не только в этих) как будто третья мировая прокатилась: столько людей умерло и деградировало от пьянства. А ведь народ здесь всегда был трудовитый, у людей была тяга к хозяйству. Уверен: если хотя бы 10 % вложений в сельское хозяйство направлялось на поддержку частной инициативы и развитие фермерства – картина была бы совершенно иной».

Терка без уха

Елена Ивановна тем временем принесла картошку и миску с теркой, и сын берется за дело. Очистить картошку оказалось проще, чем натереть.

– Какой стороной тереть?

– Там, где ячейки крупнее, трут на деруны, они готовятся по-другому, – вмешиваемся мы.

– Прижимай получше, – советует хозяйка.

«Повар» признается, что это его первый опыт по драникам:

– Вот что я умею классно – так это пожарить картошку с «хрустинкой». Когда жены нет дома, а дети хотят есть – это выход. Тут у меня все отработано. Главная хитрость – вовремя накрыть крышкой, тогда картошка будет мягкой, с аппетитной корочкой и не развалится.

А терка-то, оказывается, старинная: небольшая, с отломленным ушком. 

– Ей столько же лет, сколько мне, – говорит хозяйка. – Семья была из трех человек, хватало и такой.

Вспомнилось: в родительском доме такой же раритет – терка, дырки в которой отец собственноручно пробил молотком. Лучше этой не было.

ВТО и мелиорация

– На мелиоративной системе «Осиповка», где мы сегодня побывали, вы когда-то работали со стройотрядом. Помните деда по прозвищу Ковтатый, который там жил, и старые названия этих мест – Кутьково, Харашлево… Кто, как не вы, скажет всю правду про мелиорацию…

– В годы моего детства там было болото с грудками-островками, частично распаханными. Земля была в дефиците, а на островках она отличалась плодородием. Сейчас это нормальный агроландшафт с рациональным для мелиорированных земель севооборотом. Можно сказать, на «Осиповке» поставленные цели достигнуты. 

Но все же, если бы отмотать пленку назад… Уверен на 100 %: я мог бы аргументированно доказать, что эти земли надо оставить в покое. Их ценность для сохранения биоразнообразия гораздо выше. 

Специфика таких гидрогенно-карбонатных ландшафтов в неоднородности и почвенной контрастности: на небольшом отрезке – 3-4 типа почв. К ним нельзя подходить с едиными технологическими приемами, отсюда недобор урожая. Если мы все же вступим в ВТО: как сможем конкурировать по уровню рентабельности сельхозкультур на таких «пестрых» почвах?..

– Ваш главный научный труд – «Гидрогенно-карбонатные ландшафты Полесья» – посвящен этим землям. Он о чем?

– Это попытка внести ясность в происхождение этих ландшафтов. С ними в регионе связаны наиболее ценные растительные сообщества. Зная закономерности их размещения, можно выделять центры биоразнообразия, в том числе и для создания особо охраняемых природных территорий. К примеру, впервые в практике (во всяком случае, в Беларуси) проектируемый заказник «Ярута» в Пинском районе вначале был рассчитан «на кончике пера».

Венерин башмачок

– Ботанический памятник природы «Высокое» нас поразил. В шаге от «Осиповки» – такой контраст, прямо-таки эталон. А столько бабочек в одном месте мы не видали!

– Это верный признак высокого биоразнообразия. Здесь всего 5,6 гектара – и 218 видов флоры (более 10 % всей, что есть в Беларуси). Жаль, венерин башмачок уже отцвел.

В детстве одним из ярких событий был период, когда весной впервые выгоняли коров на пастбище. Мы, дети, бегали по лесу. И девчонка, впоследствии моя одноклассница, сорвала эту красивую орхидею: «Что это такое?» С этого момента царство растений я начал дифференцировать на виды. 

– В Малоритском районе много особо охраняемых природных территорий. Вы случайно не используете в этих благородных целях свое служебное положение?

– Если кого и подозревать, так это Виктора Демянчика (заместитель директора Института. – Авт.). В отличие от него, на моем счету их не так много. (Cмеется.) Под моим руководством создавались особо охраняемые территории «Бусловка» (почти 8 тыс. га в Березовском и Пружанском районах), «Тырвовичи» в Пинском, «Дивин – Великий Лес» в Кобринском районе, «Луково» и «Высокое» в Малоритском.

…Но шутки в сторону: пора жарить драники. «Заговорились – картошка почернеет», – предупреждает хозяйка. И приглашает в летнюю кухню. В доме в эту пору печь не топится, чтоб не было жарко.

Молочные реки и щедрые поля

Пока драники подрумяниваются, интересуемся:

– Про Полесский аграрно-экологический институт народ не так много знает. Заказники создаете, о редких растениях, о летучих мышах печетесь. На чем все-таки сосредочен научный коллектив?

– Лет десять назад, на этапе становления института, тематика исследований была разноплановая. Исходили из научных пристрастий наличествующих сотрудников: кто-то углубленно занимался биологически активными добавками – продвигал эту тему, у кого-то в приоритете особо охраняемые территории и биоразнообразие… Сейчас 65-70 % наших исследований занимают темы, связанные с отходами и рациональным использованием вторичных материальных ресурсов. Этой проблематике все больше внимания уделяется и на государственном уровне. И не случайно. В Швеции, к примеру, 95 % всех отходов используется как ВМР, у нас – 18-20 %.

Институт сотрудничает с селекционно-гибридным центром «Западный», СООО «Бонше», СП «Санта Бремор» ООО, Брестским мусороперерабатывающим заводом, с сахарными заводами. Все более плотно работаем с предприятиями молочной отрасли: Березовским, Щучинским, Верхнедвинским, Поставским, Рогачевским комбинатами. Отходы производства должны быть не просто безопасными, а работать на плодородие почв, превращаясь в почвоулучшающие добавки. 

Откуда род? 

Пока горка блинов в миске росла, журналисты «Вечерки» улучили момент получше разглядеть «изюминку» усадьбы. Это композиция из дуба: мать (в ней угадываются черты хозяйки) с сыном-подростком. С тыльной стороны на ней вырезано родовое древо. 

Автор скульптуры – каменецкий мастер Анатолий Турков. Ему же принадлежат еще две работы: композиция у старого кладбища в деревне Луково, где похоронены дед Николая Михальчука и его дядя Иван (он погиб под Варшавой), и крест, установленный в начале деревни. На кресте вырезаны фамилии всех семейств, живших и ныне живущих здесь. «Такого креста я еще не видал», – сказал освятивший его батюшка. А автор работы уверял заказчика: «Вот увидишь, теперь все в деревне пойдет по-другому». И первые признаки этого уже налицо: здесь «оживают» пустовавшие дома.

…Под пристальным взором Елены Ивановны у драников не было шансов получиться «комом». Да и сметану автолавка в деревню привозит исправно. Впрочем, по мнению хозяйки, драники – это только прелюдия к застолью. В ход пошли и «капуста» (щи такие наваристые, что ложка стоит), и сало со свежим огурчиком. А хозяйка все равно жалуется: «Что за едуны такие пошли! Внуки приедут – по блину схватили и побежали. Раньше дети сало за милую душу уплетали».

Так вот в чем, оказывается, секрет!

Фото Николая ЧЕБЕРКУСА