10-11 ноября в Абу-Даби российская и украинская делегации при посредничестве США предварительно договорились об обмене пленными. Шесть дней спустя Владимир Зеленский сообщил, что обмен ещё готовят. Кроме самого возвращения за стол переговоров это пока единственный положительный итог раунда. По главным вопросам — территориям и гарантиям безопасности Украины — позиции далеки. Эксперты по международным отношениям видят причину в разном масштабе торга. Москва ставит вопрос о безопасности всей Европы, а Киев хочет знать, кто защитит его от нового нападения. Вот и парадокс. Пока дипломаты договариваются по частному, пусть и важному для людей вопросу, обе стороны повышают друг для друга цену продолжения войны.
О чём не договорились в Абу-Даби
По словам Зеленского, американские посредники спросили, готов ли Киев уйти из удерживаемой им части Донбасса в обмен на вступление в НАТО. Вопрос был гипотетическим, но хорошо передаёт ход мысли Вашингтона. Если считать войну следствием территориального спора, остаётся подобрать гарантию, ради которой Украина уступит землю. Только возможное членство в альянсе, способное склонить Киев к уступке, Москва отвергает. 17 ноября это подтвердил заместитель главы МИД России Сергей Рябков.
В Абу-Даби вернулись и к старой идее перекроить границы Донецкой и Луганской областей. Москва претендует на всю территорию Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей. Глава российской делегации Владимир Мединский отверг территориальный обмен, напомнив слова Путина о том, что «там, где ступила нога нашего русского солдата, это наше». Территориальная уступка несла бы для российского президента и личный политический риск. Часть 2.1 статьи 67 Конституции РФ запрещает отчуждать территорию страны, правда, делая исключение для установления и уточнения государственной границы с соседями.
Чем тогда американцы рассчитывают убедить Киев и его европейских союзников принять требования Москвы? Судя по повестке встречи в Берлине 19 ноября, ставку они делают на новые гарантии безопасности и подкреплённый деньгами план восстановления Украины. В этом и видится попытка «купить» согласие на территориальные уступки. Платить и брать на себя долгосрочные обязательства предстоит в том числе Европе. Джаред Кушнер и Стив Уиткофф предложили пригласить её представителей на следующий раунд с Россией и Украиной и сообщили, что Москва согласна. В Кремле уже на следующий день это опровергли.
Пока дипломаты обсуждали гарантии, удары по транспортной инфраструктуре участились. Моряки торгового флота цену этой эскалации уже знают. По подсчётам Financial Times, к концу октября на Чёрном море их погибло больше, чем в любой другой акватории мира с начала года.
Удары по мостам
Утром 18 ноября поезда через Керченский пролив шли по расписанию, а на автомобиле по Крымскому мосту проехать было нельзя. Накануне обрушилась центральная арка автодорожной части. Агентство Reuters проверило подлинность опубликованных в Telegram кадров. Владимир Зеленский назвал удары 16-17 ноября ответом на российские атаки против украинской инфраструктуры. Американский Институт изучения войны увидел в них попытку затруднить снабжение российских сил. На паромы между Керчью и Таманью полагаться труднее, чем на поезда, — их уже повреждали. Но политический ущерб в тоннах груза не измеришь.

В Киеве последствия удара по Северному и Южному мостам ощутили даже те, кому не нужно было пересекать Днепр. Пока «Киевтеплоэнерго» переводило дома на Куренёвке, Оболони, Осокорках и Позняках на другие источники тепла, часть жителей осталась без горячей воды. Минобороны России объяснило выбор переправ перевозкой военных грузов. Институт изучения войны усмотрел более широкий расчёт — нарушить хозяйственную и повседневную жизнь города. Даже после прекращения огня на полное восстановление мостов в Киеве и Крыму могут уйти месяцы.
Тем временем продолжались взаимные удары по энергетике и нефтепереработке. По оценке Международного энергетического агентства (МЭА), нехватка электричества в Украине этой зимой будет зависеть от погоды и частоты новых атак. Поставка критически важного оборудования займёт от шести до девяти месяцев. Так что запасаться придётся генераторами, топливом и терпением.
С топливом всё труднее и в России. После налёта в ночь на 16 ноября власти сообщили о пожарах на промышленных объектах в Азове и Ильском. По данным МЭА, небольшие повреждения на нефтеперерабатывающих заводах иногда устраняют за недели, серьёзные — за месяцы. Сделают ли убытки противников уступчивее? Эксперты RUSI и американского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) отмечают, что городам и предприятиям по обе стороны нужна передышка. Однако Москва и Киев, похоже, больше дорожат возможностью продолжать давление. Особенно накануне встреч, где каждой стороне важно показать, чего она добилась.
Что уже решили двое и чего ждать от троих
18 ноября в Шэньчжэне Путин и Си Цзиньпин беседовали более двух часов, сначала с делегациями, затем в узком составе. Подтвердили намерение согласовывать внешнюю политику и поддерживать многополярный мировой порядок. А коммерческий договор по газопроводу «Сила Сибири-2» так и не заключили. России нужен покупатель. У Китая есть выбор поставщиков и время поторговаться о цене. И с Украиной похожая история. Поддерживая Москву, Пекин сохраняет свободу решать, за какие условия мира он готов отвечать.
У Трампа и Си свой незаконченный торг. В сентябре в Вашингтоне они продлили торговое перемирие, договорились начать диалог об искусственном интеллекте и наметили взаимное снижение пошлин. На первом заседании двустороннего совета по торговле 13 ноября обсуждали применение льгот.
Политический выигрыш от встречи троих 19 ноября возможен ещё до первых решений. Джон Хербст из Атлантического совета полагает, что Москве важно на равных обсуждать Украину с Вашингтоном и Пекином. Эксперты указывают на риск для хозяина встречи. Если европейцы решат, что в Шэньчжэне распорядились будущим Украины за спиной Киева, пострадают отношения Китая с важным торговым партнёром. Поэтому Пекину выгоднее поддержать продолжение переговоров, чем подписаться под чужими территориальными требованиями. Для Киева важнее другое. Станут ли после саммита советоваться с ним и с государствами, от которых ждут гарантий его безопасности?
По Ирану у Вашингтона и Пекина есть общий интерес: судоходство в Ормузском проливе. Обеим странам нужен надёжный проход судов с энергоносителями. Но их влияние на Тегеран ограничено, брать обязательства за него они не могут. Поэтому покупателю нефти и судовладельцу рано закладывать в контракты снижение цен или ставок фрахта.
Экономика после саммита
Беларуси на будущий год прогнозируют замедление. По первой оценке Белстата, за январь-октябрь ВВП вырос на 2,1 процента к тому же периоду прошлого года. Розничный товарооборот в сопоставимых ценах прибавил 8,9 процента, промышленный выпуск — всего 0,4 процента, а в обрабатывающей промышленности он сократился на 0,5 процента. На 2027 год Всемирный банк ожидает роста белорусской экономики на 0,9 процента, Евразийский фонд стабилизации и развития — на 1,2, Belarus Economy Monitor — примерно на 1,5 процента. Даже если США и Китай снизят взаимные пошлины, наш производитель напрямую этой льготой вряд ли воспользуется. Для нас важнее спрос на привычных рынках, условия расчётов и возможность продавать больше — прежним покупателям или новым.
Марк АЗИМОВ





