Говорят, у славян, у русских, в частности, почести воздавать принято после смерти. Наверное, так безопаснее как для воздающих хвалу, так и ее воспринимающих. Археолог и автор-исполнитель Константин Шлямов в 2000 году предложил 22 декабря отмечать неофициальный, но международный день бардовской (авторской) песни. То есть, четверть века назад. Хотя сама идея «своего» дня для поющих людей с гитарами витала в воздухе с 1985 года, значит, сорок лет прошло.
Тем, кому от 50 до 70-ти и выше, нет надобности объяснять, что такое бардовская песня. Где-то с середины 50-х годов двадцатого столетия, в период так называемой оттепели, появились первые мужчины с акустическими гитарами, которые напевали «для своих» стихи собственного сочинения под немудреные аккорды. Среди первенцев – Владимир Высоцкий и Булат Окуджава. Через несколько лет таких самодеятельных певцов, собирающих полные залы, были десятки, затем счет пошел на сотни. И был даже ежегодный Грушинский фестиваль авторской песни, проходивший на Волге, по численности зрителей и артистов превосходивший знаменитый рок-фестиваль в Вудстоке (США). Правящие круги относились к массовому явлению субкультуры с осторожностью, но не по-сталински и даже не по-хрущевски. Это объяснимо: в основной своей массе советские барды не посягали на государственные устои, пели о любви, романтике и даже немного о комсомольских стройках («А я еду за туманом и за запахом тайги…»). Не считать же крамолой строчку Булата Окуджавы: «Власть – администрация, а не божество».
Иные специалисты (массовое явление требовало изучения) полагают, что авторская песня представляет собой симбиоз из простой дворовой песенки и высокой поэзии, своего рода лесенка от «и одною пулей он убил обоих» до «я поля влюбленным постелю». В том числе и благодаря бардам многие юноши и девушки эпохи 60-70 годов вполне самостоятельно научились понимать поэзию Бориса Пастернака и Анны Ахматовой, не говоря уж о легко воспринимаемом Пушкине.
Почему же бардовская песня не смогла триумфально перешагнуть через 90-е? Она практически исчезла, ее нет ни в зрительном зале, ни в телевизоре. Век ее составил каких-то сорок лет последнего периода существования СССР. Кто-то говорит: упал уровень литературы, не от чего оттолкнуться барду, некуда звать. В самом деле, на смену хотя бы «Двум капитанам» В. Каверина пришли убивалки, целовалки и космические монстриады. Стоит ли удивляться, что практически последний бард России Александр Розенбаум не обошелся в своем немаленьком репертуаре без песенки «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла…»
Что касается Беларуси, здесь картина более удручающая. Как нет реального наполнения у понятия «белорусский юмор», так и в бардовском движении нам похвастать особо нечем. В самом начале 90-х случилась попытка – появились Кася Камоцкая и ее муж Алесь. Причем это были белорусскоязычные барды, им удавалось на концертах собирать залы. Но – няма таго, што раньш было…
Называть день бардовской песни международным немножко самонадеянно. В разгар популярности движения авторской песни подавляющее большинство менестрелей двадцатого века пели по-русски. Сегодня тем более. Да и романтические рулады уже даже в России не в ходу. У праздника, которого почти нет, была такая традиция. 22 декабря в 16.00 все причастные к движению, где бы они ни были, поют песню из шестидесятых под названием «Молитва» авторства Булата Окуджавы. Вот первый куплет:
Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:
мудрому дай голову, трусливому дай коня,
дай счастливому денег… И не забудь про меня.
