Великая Отечественная война все дальше от нас. Но с каждым годом появляются материалы, ранее скрытые в архивах. Порой, казалось бы, незначительные факты ярче высвечивают подвиги бойцов. Иногда факты выявляют не маститые ученые, а просто любители истории, которые скрупулезно исследуют события прошлого. К ним относится и брестчанин Виктор Кунашко. Он «перелопатил» тысячи документов из архивов Минска, Бреста, Москвы, германских хранилищ. Достаточно сказать, что подготовленное к печати исследование «Танковые бои в июне 1941 года под Брестом…» насчитывает 584 страницы. И это только первая часть, а всего их должно быть четыре. Виктор Григорьевич предоставил редакции обширный материал, посвященный малоизвестному бою за Бульковский мост, состоявшемуся 22 июня 1941 года.
«Удерживать занимаемый рубеж»
22 июня, после нападения фашистской Германии уцелевшие подразделения, отдельные группы военнослужащих пытались выходить в места, предназначенные для их сосредоточения. Но это была незначительная часть тех военных сил, которые располагались в Бресте и под Брестом.
Вот что писали немецкие артиллеристы о первом дне войны: «… нашими целями являются казармы, лагеря, радиостанции, народный комиссариат и почта в Брест-Литовске, склады боеприпасов и другие цели, лежащие вне досягаемости дивизионной артиллерии… В обстрелянных палаточных лагерях было много убитых русских офицеров и солдат…»
При знакомстве с немецкими документами узнаешь, что во многих районах Брестчины советские солдаты оказывали упорное сопротивление врагу как в местах постоянной дислокации – на заставах, в укрепрайонах, так и при отступлении. Некоторые успели выйти в места развертывания и открыть ответный огонь, вели оборонительные бои танками и другой бронированной техникой. Кроме крепости и города много солдат и советской техники погибло в предместьях Бреста.
Вот выдержки из сохранившихся документов Красной армии о том, что творилось 22 июня. Шифротелеграмма командующего 4-й Армией Белорусского особого военного округа генерал-майора Коробкова А.А. (входящий № 04, 10.50 час. 22.06.41): «Доношу, что в 4.15 22.6 противник начал обстрел крепости Брест и районов города Брест. Одновременно противник начал бомбардировку авиацией аэродромов Брест, Кобрин, Пружаны. К 6.00 артиллерийский обстрел усилился в районе Бреста. Город горит».
Солдаты Красной армии пытались воевать с врагом, был даже приказ по четвертой армии на 23 июня 1941 года о контрнаступлении в районе Бреста, вот выдержка из него:
«Боевой приказ № 02. Штарм 4. Запруды. 22.6.41 20.00.
1. Противник бандитски напал на Советские города и потеснил наши части в восточном направлении.
2. Части 4 армии, продолжая в течение ночи твердую оборону занимаемых рубежей, с утра 23.6 переходят в наступление в обход Брест-Литовска с севера с задачей уничтожить противника, переправившегося через реку Буг. Удар нанести 14 мк, совместно с 28 ск и СБП 10 САД. 75 и 49 сд продолжить удерживать занимаемый рубеж.
3. 14 мк (22 и 30 тд и 205 мсд) с утра 23.6 нанести удар с рубежа Крывляны, Пелище, Хмелево в общем направлении на Высоко-Литовск с задачей к исходу дня уничтожить противника восточнее р. Буг. На правом фланге иметь 30 тд и для развития успеха и прикрытия правого фланга – 205 мсд. Атаку танков поддерживать СВП 10 САД.
4. 28 ск наносить удар своим правым флангом 6,42 сд и батальоном танков 205 мсд в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять Брест.
5. Атаку начать 5.00 23.6 после 15 минутного налета.
6. Госграницу до особого распоряжения не переходить».
Мост на «танковой магистрали № 1»
К сожалению, оптимизм командиров не имел под собой оснований. Приходилось отступать, но уже первые часы боев показали, что легкой «прогулки», как это было в европейских странах, не получится. То, что гитлеровцев ждет ожесточенная война, показал и небольшой эпизод у моста возле деревни Бульково.
Из воспоминаний отца подполковника Геннадия Ивановича Новикова: «Утром 22 июня 1941 года, часов в семь, отступающими из района Бреста был сформирован заслон в составе двух стрелковых взводов, которые получили задачу по охране и обороне моста, стоящего на трассе Брест-Москва, или именуемой немцами «танковой магистрали № 1». На мост с обеих его сторон были выставлены посты в составе трех человек, одного офицера и двух солдат.
Остальным военнослужащим была поставлена задача по рытью окопов полного профиля на левом берегу реки по обе стороны дороги. Оружие было почти у всех солдат, но боеприпасов очень мало, и их вынуждены были отнимать у отступающих, у которых они имелись. По обе стороны дороги по приказанию помощника начальника штаба 6-й дивизии подполковника Коровина были поставлены две противотанковые пушки из состава выведенной из крепости техники 98-го противотанкового дивизиона, три тягача и машину с боеприпасами отогнали недалеко на опушку небольшого леса.
Артиллеристы во главе с капитаном, у которого была перевязана голова (капитан Никитин Н.И.), и молодой лейтенант (Войлоков С.М.) вместе с группой солдат оборудовали огневую позицию для своих орудий и делали их маскировку. На мосту произошел затор в движении машин и подвод, выезжающих из города, похоже, что у одной из машин возникли проблемы с мотором. Наряд постовых во главе с офицером проверял документы у проходящих и проезжающих.
Вдруг раздались выстрелы, люди, слезшие из машин, подвод бросились бежать на левый берег в сторону Кобрина. Офицер и один постовой упали, сраженные вражескими пулями. Вдруг кто-то крикнул: «Диверсанты!» Из подъехавших машин стали выпрыгивать ведущие огонь люди.
Солдаты, копавшие окопы, открыли ответный огонь по диверсантам в советской форме. Не ожидая такого дружного отпора, диверсанты вынуждены были ретироваться. Поняв, что противник решил захватить мост, капитан дал команду артиллеристам открыть беглый огонь по скоплению машин на мосту и отстреливающимся диверсантам. Один из выпущенных снарядов угодил в машину, которая занялась пламенем, от нее загорелись другие рядом стоящие машины и подводы.
Лошади, запряженные в подводы, с ужасом и диким ржанием, сметая все попавшее под ноги, рванули в сторону города, кому это не удавалось, сломав перила, летели вместе с телегами в реку. Огонь захватывал все новые жертвы. Ему казалось этого мало, он начал пожирать мост. Занялись перила, деревянный настил и перекрытия, затем огонь добрался и до свай. Превращаясь в огромный факел, мост горел, и горело все, что было на нем. Поняв, что мост уничтожен и это задержит врага (в тылу у Жабинки слышна перестрелка), командиры отдали приказ на отступление. Выполнив задачу по задержке врага, солдаты пехоты, оставив свои окопы, двинулись в сторону Кобрина. Артиллеристы, выведя орудия на дорогу и подцепив их к подогнанным тягачам «Комсомолец», продолжили движение за отступающими и эвакуирующимися. Едва заслон ушел со своих позиций, как обозленный противник открыл орудийный огонь по тому месту, где они недавно стояли…»
Небольшой, но шаг к Победе
Движение 3-й танковой дивизии немцам пришлось направить не по планируемому маршруту, а уничтожение Бульковского моста спутало карты гитлеровцам, задержав на несколько часов движение к Кобрину, где находился штаб 4-й Красной армии.
«…16:50. По данным разведывательной авиации, мост севернее Бульково, имевший первостепенное значение для дивизии, горит, в то время как мост у Жабинки пока цел. Таким образом, беспрепятственное продвижение возможно только для ныряющих танков и танков III батальона 6-го танкового полка…»
Кстати, мост пыталась захватить спецгруппа диверсионного полка «Бранденбург». Командир 12-й роты обер-лейтенант Шадер оправдывался: «Мост у Бульково был сильно занят, как минимум 25 единиц бронетехники и много пехоты». Ложь чудовищная, но не писать же, что причиной неудачи стал героизм советских солдат.
Как сложилась судьба Шадера, неизвестно. А капитан Николай Иванович Никитин, командир 98-го противотанкового дивизиона, получивший ранение в первые часы войны в Брестской крепости, смог вывести часть солдат и организовать оборону, а затем и уничтожение Бульковского моста. Позже он участвовал в боях под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, на Курской дуге, освобождал Украину и Прибалтику.
Бой у Бульково не стал переломным в войне. Но тысячи и тысячи таких боев в итоге привели к тому, что советские солдаты в мае 1945 года расписались на Рейхстаге в Берлине.
Подготовил Александр ЗАНИН
