«Восемь разъяренных женщин» – именно под таким названием французский драматург Робер Тома написал пьесу в 1958 году. В переводе на русский одно слово в названии заменили, и рассказ об эгоистках, пьющих кровь из полного достоинств мужчины, стал называться «8 любящих женщин». Спектакль по этой пьесе уже был некогда в репертуаре Брестского академического театра драмы.
И вот герои французских страстей снова вернулись на сцену БАТД – теперь в постановке Дениса Федорова и художественном воплощении Андрея Меренкова, художника Белорусского музыкального театра. Вспоминаем в первых словах имя художника, потому как его тема играет значительную роль для восприятия всего действа.
– Все рождается в сотворчестве, – рассказал режиссер спектакля Денис Федоров. – Не люблю, когда режиссер навязывает художнику свое видение. Мы с Андреем Меренковым пришли к выводу, что женщины в нашем спектакле будут существовать в «мужском пространстве». Чтобы не пережать с женской темой, чем-то «розовым» и приторно-сладким, мы поместили наших героинь в атмосферу мужского паба, мужского клуба. Сценография вызывает ассоциацию еще и с грубым металлическим сейфом, который носит исключительно утилитарный характер. Тема денег очень важна в этой пьесе, богатство может испортить жизнь людям. У нас принципиально нет ощущения дома – пространство метафорическое, холодное. Это место, где происходит разрушение семьи.
Только не надо думать, что на «паб» или «сейф» неприятно смотреть. Напротив, четкое геометрическое решение сцены очень красиво. За стеклом барных столов размещаются гипертрофированные болты и шестеренки, которые в синей подсветке или желтом свете голых ламп смотрятся настоящими арт-объектами. На общий ритм работают высокие стулья и полки с напитками.
Акцентной точкой назначена дверь, перед которой блестит шест ночного клуба. Именно с него, как с камертона, режиссер начинает рассказывать французский детектив: трагические вещи происходят под легкие мелодии джаза. Заглавную ноту берет служанка Луиза (арт. Ольга Климук). Великолепное исполнение танца на шесте восхищает спортивной формой брестской актрисы и моментально погружает в эстетику спектакля.
Небольшая ель без игрушек, едва забытая на краю сцены, указывает, что действие происходит под Рождество. В большом доме, оторванном от городских и сельских улиц, живет богатая семья: крупный бизнесмен Марсель, его жена Габи и дочь Катрин. Недавно они позволили пожить у себя матери Габи и ее одинокой сестре Огюстине. Из обслуживающего персонала – немного пугливая кухарка Шанель и красавица с характером отнюдь не прислуги – Луиза (та самая, с шестом). Детектив завязывается, когда старшая дочь Марселя и Габи, студентка лондонского университета Сюзон, приезжают встретить Рождество с родными.
Зрителю хорошо знаком этот сюжет – культовый фильм «8 женщин», снятый Франсуа Озоном в 2002 году, посмотрел, пожалуй, каждый. В главных ролях Озон собрал первых звезд французского кино: Катрин Денев, Фанни Ардан, Эммануэль Беар и других потрясающих актрис. Компания красавиц взяла приз «Серебряный Медведь» на Берлинском кинофестивале за актерский ансамбль. Озон придал пьесе небывалую остроту, провоцируя зрителя на эмоции, в том числе отвращение. Хотя автор Робер Тома написал куда более деликатное произведение.
На брестскую сцену вышли максимально приближенные к литературному произведению дамы, и начался любезный разговор с двойными смыслами – в стилистике: «Что-то ты сегодня необыкновенно плохо выглядишь, милая…» Перебрасывая комплименты вперемешку с колкостями, женщины замечают, что из своей комнаты не выходит их главный человек – хозяин дома Марсель. Луиза идет посмотреть, что с господином, и в его комнату распахивается дверь.
За ней в ярком свете «операционной» полусидя скривился человек с ножом в спине. И это чуть не единственный эпизод, когда заслуженный артист РБ Сергей Петкевич играет в спектакле – спиной. Играть спиной, как известно, то еще испытание. А надо было сыграть такую «спину», которую одновременно любят, обожают, ненавидят и проклинают Восемь Женщин! И эту спину зритель видел: мощную, надежную – не спину, а мечту. Такой Марсель мог стать источником интриг – верю.
Мы знаем сюжет, но героини сценического действия – нет. Они уверены: хозяин убит. Методом нехитрых вычислений женщины понимают, что убийца находится в доме. И начинает раскручиваться довольно запутанный сюжет. После смерти Марселя будто обрушилась ось, на которой держались все тайны дома. Больше нет смысла хранить привычные маски. Стремительно и бесповоротно пошел процесс откровений. Бабушка встала из инвалидного кресла и не боится разоблачений ее алкоголизма.
Габи признается, что хочет уйти от Марселя к его партнеру по бизнесу – чемоданы собраны. Красавица с шестом Луиза открывает давнюю связь с хозяином… Но самым удивительным кажется преображение старой девы Огюстины (арт. Татьяна Строк). Кто сказал, что она толста и неуклюжа, что зависть лишает ее здравого смысла? Родная сестра хозяйки облачается в вечернее платье и чувствует себя первой красавицей в кругу разъяренных волчиц. Она тоже имеет право на Марселя – он на нее смотрел!
Градус общения между девушками разных возрастов накаляется, сначала они позволяют себе колкости, потом бранные слова, дальше потасовки, и, наконец, Огюстина бросается на ногу Габи, чтобы ее больно укусить! Сцена, исполненная Татьяной Строк и Татьяной Юрик, великолепна. Этот мгновенный бросок пантеры к тонкой щиколотке изворотливой лани сорвал искренние аплодисменты зала. Укус вписал в драматургию сам Робер Тома. Надеюсь, этим исполнением он был бы удовлетворен.
Меж тем, не все, что хорошо в 50-х годах прошлого века, аккуратно приживается на почве нашего времени. Несмотря на юмор, которым пропитана пьеса, в ней много трагического. Финал рассказывает, будто подслушивающий за дверью Марсель не смог одолеть гору женского вранья и застрелился. И кстати, Франсуа Озон, к великому удивлению зрителей, в своем далеко отошедшем от текста кино дает Марселю пистолет.
Но не стреляться же на сцене, когда в зале – зритель, объевшийся детективами на ночь? Денис Федоров выводит обиженного Марселя из его «операционной» с твердой решимостью бежать из собственного дома. Он хмуро оглядывает обалдевших женщин – так «мой», оказывается, жив? – и поворачивается к ним спиной.
Но это уже не та спина – вялая и бесхарактерная, она неудачно вяжется с финалом страстного, полного режиссерской выдумки, спектакля. Так и хочется, чтобы на этом месте случилось что-нибудь дерзкое, неожиданное, способное сорвать спонтанные финальные аплодисменты. И даже если отойти от текста, Робер Тома простит. Простил же он Катрин Денев, Фанни Ардан, Эммануэль Беар и другим прекрасным француженкам. Они же женщины…
Татьяна ШЕЛАМОВА
Фото Андрея РЫБАЧУКА
