Пышная красавица пустилась в турне
по Беларуси и Украине со спектаклем «Когда мужа нет дома». За несколько дней до
показа в Бресте молва донесла, будто зрелище «пошловато». В Интернете появились
душераздирающие рассказы родителей, красневших перед своими детьми на спектакле.
Вся эта комичная шумиха только подогрела интерес брестчан, не пожалевших денег
на постановку Московского независимого театра. И надо быть честным и перед
собой. Всякий, кто взял билет на спектакль, «проголосовал» за «секс с Анфисой
Чеховой». Было бы странно желать Чехову, а встретить – чеховскую героиню.
Как и ожидалось, действие спектакля
вращается вокруг большой двуспальной кровати на фоне плюшевых гардин. Некая
Жанна (Анфиса Чехова) тесно общается с любовником (в действительности –
гражданским мужем Чеховой Гурамом Баблишвили). Любовник оказывается мужем
соседки, тут возвращается муж Жанны из командировки… И все в таком роде.
Кому интересно, Анфиса свои формы
демонстрировала очень дозированно: пеньюар сменила на шелковую простыню, а
потом вовсе облачилась в унылое платье. Степень пошлости визуального ряда – несовершенные
мужские тела, пикантные позы – оценивать скучно. Пошлость заключалась в другом:
общий уровень постановки и в особенности актерского «мастерства» крепко
напоминал плохую художественную самодеятельность. Зритель очень старался
смеяться – ведь пришел на комедию, и надо было оправдать деньги, потраченные на
билет. Но разогреться на таком материале оказалось невозможно. Два с половиной
часа невнятного текста и какой-то мешанины на сцене – это испытание для
разумного человека.
Впрочем, московские антрепризы не
претендуют на искусство. Их задача – показать звезду живьем. Кто хотел живую Чехову,
тот ее и получил.
После окончания спектакля Анфиса
Чехова приняла журналистов, дав на общение 10 минут.
– Вы работаете на российском
телевидении и активно сотрудничаете с украинскими каналами. В Украине, кажется,
у вас получается интересней?
– Это правда. Мне интересно работать
на украинском телевидении. Оно более живое, более человечное, душевное. А
российское ТВ, по моему мнению, переживает упадок. Мы это знаем, чувствуем,
ищем что-то новое, оригинальное, но неважно получается. Пытаемся взять вслед за
украинским телевидением те проекты, которые они у себя пробовали, и у них это
было интересно. Хватаемся в надежде, что у нас тоже получится, но россиянам не
хватает драйва. Украинское телевидение более новаторское, у них шоу-бизнес
развивается в другом, более креативном направлении.
– Чем вы это объясняете?
– В телевизионных программах важно,
чтобы люди, которые участвуют в проектах, были максимально открыты, откровенны.
Участники украинских программ более европеизированы, они более раскованны, с
ними легче вести диалог. А россияне очень зажаты, зашорены. Это сильно влияет
на качество программ в целом.
– Что, по-вашему, необходимо
журналисту, чтобы вызвать собеседника на откровенность?
– Нужно любить людей, искренне ими
интересоваться. Если не любишь людей, не надо заниматься журналистикой.
– Вас считают секс-символом России,
вы не устали от этого имиджа?
– Кто вам сказал? В рейтинге
секс-символов я уже на последнем месте. И слава Богу!
