Свершилось. По осени зазеленилось. Месяц назад «Вечерка» обратила внимание озеленителей на голую выжженную солнцем улицу Колесника. И вот, пожалуйста, рябинки и клены выстроились в ряд прямо под окнами жителей некогда степной улицы. Во дворах в одночасье укоренились кусты форзиции, туи, спиреи. «Теперь дело за вами. Мы посадили, а вы ухаживайте» — сказали в ответ на благодарность нанятые городом работники кооператива по озеленению. «Спасибо» говорили не только на Колесника. За октябрьские дни только в молодом, наименее озелененном, заречном районе было посажено более двух тысяч деревьев! А всего по Бресту более семи тысяч.
Почему так важны для нас эти тоненькие трогательные саженцы и природные зеленые зоны? Интуитивно человечество благоговело перед деревьями издревле, задолго до индустриальной эпохи, превратившей для горожан природу в роскошь. Вспомним «Песчаную учительницу» Платонова, трилогию Джона Толкиена, повести Льюиса и многих других авторов: посадка саженцев в классической литературе – символ возрождения и будущего благоденствия, а уничтожение деревьев – верный маркер появления в сюжете отрицательных героев, негодяев, мерзавцев.
У деревьев много уникальных свойств: выделяют кислород, увлажняют воздух, поглощают избыток тепла, сами при этом не нагреваясь. Но их значение для человечества гораздо глубже и не ограничивается узкими утилитарными функциями. Образно говоря, из школьных кабинетов физики и биологии нам нужно подняться на кафедру нейропсихологии и вспомнить знаменитый эксперимент Джона Кэлхуна «Вселенная-25».
Осмыслением этого эксперимента и поныне занимаются урбанисты и нейропсихологи, футуристы и философы. Согласно многим концепциям, природная среда: деревья, кустарники, естественные водоемы — не только психологически расширяет, раздвигает общественное пространство, но и делает его из «твоего» или «чужого», «моим» и «нашим». Что касается связи деревьев с нервной системой человека — она до сих пор не изучена. Известна только метафора нейрофизиологов, что наш мозг – это тоже, собственно говоря, дерево, растущее внутри человеческого организма. Может быть поэтому человеку так важно видеть деревья, и ему так больно, когда они погибают.
Вот и моя дочка, четырнадцатилетний подросток, недавно прибежала домой в слезах: «Мама, на экологической тропе рубят деревья»! Сходили, посмотрели: нечего сказать, почистили территорию – превратили экологическую тропу, где водятся бобры и редкие породы птиц и растений, – в прилизанную парковую территорию. Каждый бы заплакал, глядя на белоснежные стволики березок. Непонятно, зачем? Это ведь природозащитная территория, специально выделенная для экологического туризма. Неужели только для того, чтобы про год благоустройства отчитаться?!
Конечно, в парках и скверах зеленые насаждения находятся под контролем, создаются ландшафтные композиции, природные ансамбли и прочее, но ведь в городе нужны и дикие уголки, которые должны соседствовать с ухоженными природными зонами. Даже в гламурном Питере после дискуссий в медиа городские газоны было решено разделить на лужайковые (стриженые) и луговые (дикие). А уж как бережно там относятся к заброшенным частям парковых ансамблей и лесопаркам! А тут экологическую тропу покромсали под евростандарт.
Подражая Европе, мы забываем, что там давно потеряно такое понятие, как общественная собственность. У нас оно осталось, и дикие природные зоны – это важнейший общественный ресурс не только рекреации, но, по Кэлхуну, и социальной стабильности общества.
А кому помешали нависавшие над водой Мухавца плакучие ивы и вербы, пару дней назад спиленные под ноль? Новому мосту они не помеха, на голову тоже никому не упадут, разве что рыбам.
Мы, конечно, очень рады молоденьким саженцам, но пока они еще вырастут, стоит поберечь те, что сегодня уже великаны и дарят нам свой кислород и зеленый покров. Даже дети плачут, когда рубят деревья, и даже старики радуются, когда сажают новые. Давайте будем сажать деревья и не губить без нужды те, что уже растут.
Юлия ЛОГАШЁВА
