Если бы не набиравший силу в Германии в конце 20-х – начале
30-х годов фашизм, вполне возможно, мы бы сегодня называли теорию
относительности с двойным авторством: Эйнштейна – Громмера. Громмера, уроженца
Бреста.
В своей автобиографии он пишет: «10 августа 1879 года я
родился в городе Брест-Литовске. С раннего детства по 1905 год я занимался
почти исключительно Талмудом. В 1905 году я решил заняться наукой и с этой
целью уехал за границу».
В том, что Яков Громмер почти до 26-летнего возраста
посвящал себя чтению священных текстов, нет ничего удивительного. По переписи
населения 1897 года в Брест-Литовске проживало 57 068 человек, из них евреев –
39 152. В городе было множество начальных и средних еврейских школ, в которых
изучался в основном Талмуд. Их выпускники порой шли в политику (как, например,
будущий премьер-министр Израиля, лауреат Нобелевской премии мира Менахем Бегин
или видные деятели НКВД и прокуратуры СССР 30-х годов братья Леплевские),
большинство включались в экономическую жизнь города, некоторые готовились стать
раввинами.
Среди последних был и Яков Громмер. Судя по всему, у него
были великолепные знания – об этом говорят скупые строчки заграничных
знакомцев, порой мелькающие в Интернете. Однако у Якова, сына Писхуна Громмера,
был один недостаток. Он страдал акромегалией (гигантизмом, или, как тогда
называли, «слоновьей болезнью»). По правилам, существовавшим в то время в
еврейских общинах Восточной Европы, претендующий на звание раввина должен был
жениться на дочери старшего раввина. Предназначенная в жены девушка, увидев
избранника необычно высокого роста, с неестественно висящими вдоль тела руками
и непропорционально вытянутой головой, категорически отказалась от брака.
Наверняка этот отказ и повернул всю жизнь Якова Громмера. В
своей автобиографии он продолжает: «Работал при Бернском и Марбургском
университетах, а с 1907 г. при Геттингенском университете по математике, физике
и философии… С 1915 г. я переселился в Берлин и стал работать у проф.
Эйнштейна, а затем стал его ассистентом, в каковой должности состою и сейчас и
работаю совместно с проф. Эйнштейном по теории относительности…»
Однако в промежутке между этими вехами случился
драматический момент. Студент подал в Геттингене реферат своему преподавателю
Паулю Эвальду, который являлся помощником знаменитого математика Давида
Гильберта. Эвальд доложил: «Большинство докторских диссертаций содержит
половину идеи, – сказал он профессору. – Хорошие диссертации содержат одну
идею. Эта же работа содержит две хорошие идеи!» Вся проблема была в том, что у
Громмера не было аттестата об окончании хотя бы гимназии. Тем не менее,
ознакомившись с работой уроженца Бреста, Давид Гильберт сказал: «Если мне
удастся раздобыть докторский диплом для этого молодого человека, литовца, еврея
и не имеющего аттестата гимназии, то после этого можно действительно будет
сказать, что я действительно что-то сделал».
Что касается знаменитой теории, то совместную работу над ней
подтверждает и сам Эйнштейн в 1925 году, написав, что Яков Громмер «помогал ему
во всех вычислениях в области теории относительности». Многие исследователи
уверены, что математический аппарат теории (он, кстати, носит гораздо больше
научных терминов) создал именно брестчанин. Более того, первые работы,
касающиеся этой научной теории, появились за двумя подписями: Эйнштейна и
Громмера.
Однако в Германии набирал силу фашизм, который уже в то
время не скрывал своих целей в отношении евреев. В то же время созданным
белорусским научным учреждениям требовались высококвалифицированные кадры. В
1928 году поступило предложение и Громмеру. Рекомендацию дал Эйнштейн: «Доктор
Громмер является одним из самых опытных ученых по предмету аналитической
математики. Также очень опытным по предмету релятивистской теории, он работал
вместе со мной более 10 лет на последнем поприще».
Уже 1 ноября 1928 года Яков Громмер (в документах он
значился как Якуб) был зачислен на должность профессора Белорусского
государственного университета («подъемные» для переезда из Берлина в Минск
составили 301 рубль), с 1931 года – и в физико-технический институт Академии
наук БССР. Вероятно, именно Громмер был инициатором избрания Эйнштейна почетным
академиком АН БССР (связь между соратниками не прекращалась), благосклонно к
этому отнеслись и сам Эйнштейн, и АН БССР, но решение должно было приниматься в
Москве. И его так и не приняли. Любопытно, что Эйнштейн в 1931 году уже решил,
что немедля покидает Германию. Возможно, дали бы добро в Москве, он оказался бы
в Минске. А так – уехал в американский Принстон.
Что касается Громмера, то он скончался 11 апреля 1933 года.
Свое тело и мозг умерший разрешил использовать для медицинских исследований,
собрание книг завещал академической библиотеке. Впрочем, Академия наук в 1937
году запретила публиковать в издаваемых книгах не только фотографии Громмера,
но даже упоминать его имя.
И без этого его фотографий было мало (возможно, он стеснялся
своей болезни). А тут еще такое решение. Даже в Интернете можно найти всего
две, не лучшего качества, копии фотографий Якова Громмера.
