За два года существования отделения трансплантации и
трансплантационной координации на базе Брестской областной больницы выполнена
71 операция по пересадке донорских органов. Брест стал первым региональным
центром по пересадке почек. Предполагается, что в конце этого года в регионе
может быть проведена первая трансплантация печени. Но мало кто, кроме врачей и
самих пациентов, знает, каково это – жить после пересадки донорского органа. В
чем эти люди нуждаются и как они заново учатся жить?
Недавно главный внештатный трансплантолог управления
здравоохранения облисполкома Ростислав Лавринюк организовал встречу со
студентами и преподавателями БрГУ им. А.С. Пушкина. Собеседникам он так
объяснил цель своего «выхода в массы»: поскольку трансплантация в стране
становится достаточно распространенной практикой, люди должны располагать
информацией об основах законодательства в этой области, о подходах государства
к проблеме и перспективах органного донорства. По его мнению, развитие этой
сферы опережает общественное сознание, а неинформированность порождает слухи, а
порой и необоснованные страхи. «В этой аудитории, – сказал Лавринюк, – будущие
правоведы, психологи и специалисты в области здорового образа жизни, которым
знания в этой сфере будут полезны».
По информации специалиста, чтобы удовлетворить потребность
нуждающихся в такой кардинальной операции, в Беларуси в год следует проводить
от 600 до 800 трансплантаций. В прошлом году не удалось, как рассчитывали
медики, закрыть лист ожидания детей на пересадку почки. На базе областной
больницы семь отделений гемодиализа работают в четыре смены – и все равно
ощущается нехватка мест. В 2014 г. планируется открытие аналогичного отделения
для пациентов с хронической почечной недостаточностью в Кобрине. Для многих
больных пересадка донорского органа – единственный шанс продлить жизнь и
сделать ее более качественной. «Клеточные технологии, – считает трансплантолог,
– пока не настолько развиты, чтобы в ближайшие 20, а то и 50 лет появилась
реальная возможность при помощи генной инженерии вырастить полноценный
человеческий орган».
Особенный акцент был сделан на реабилитации пациентов после
перенесенной операции. «У вас в университете есть научные силы и
интеллектуальный ресурс, чтобы помочь таким людям, – сказал Ростислав Лавринюк.
– Многие из них хотят быть полезными обществу и вести активный образ жизни. Как
показывает опыт, жизнь тех, кто возвращается к профессиональной деятельности,
значительно (в разы) продлевается. Они также могут быть волонтерами. Но у нас
нет методических рекомендаций и исследований по психологии, физиологии и другим
аспектам реабилитации. Беларусь (в отличие от Украины, к примеру) не выставляет
свою команду на европейские и мировые спортивные игры для людей с
трансплантированными донорскими органами. Почему бы Брестской области не
показать в этом пример? Есть активные молодые люди, которые чувствуют в себе
для этого силы. Нужен и сайт, где наши пациенты могли бы общаться и получать
интересующую их информацию».
Студенты и преподаватели университета, многие из которых
впервые так близко соприкоснулись с этой стороной жизни, имели возможность
выслушать тех, для кого трансплантация – не медицинский термин, а история
жизни.
Татьяна: «Успех
операции зависит от психологического настроя»
– Проблемы со здоровьем у меня наследственные. У меня была
подагра, обусловленная нарушением обмена веществ. В этом случае больше всего
страдают либо суставы, либо почки, как у меня. Я долго лечилась, была на II
группе инвалидности и работала на полставки в школе. Когда состояние
ухудшилось, вынуждена была перейти на диализ.
По своему опыту знаю: часть больных, страдающих такой же
болезнью, решительно настроена на пересадку почки. А другие говорят: нет, нам
уже ничто не поможет, кроме диализа. Сколько дано свыше – столько и проживем.
Правы оказались те, кто, несмотря ни на что, решился на пересадку. Пересаженная
почка продлевает жизнь и делает ее более качественной.
Я поначалу не решалась на операцию из-за возраста: считала,
что поздно уже. Но, по совету врачей, все же записалась в лист ожидания.
Буквально через год и три месяца мне предложили трансплантацию. И, слава Богу,
с 2010-го – уже три года – я живу без диализа. Хотя, не скрою, есть моменты, на
которых мы не любим заострять внимание. Период восстановления после пересадки
почки у больных проходит по-разному. У одних он идет быстрее, у других
медленнее. У меня целый год очень сильно болели ноги. Врачи меняли препараты,
уменьшали их количество – в результате состояние улучшилось.
Оля: «Если бы не моя
семья, мне бы пришлось туго»
– У меня вопрос стоял так: либо я буду жить с пересаженной
печенью, либо не буду жить вообще. Мне понятно, почему произошел такой срыв. Я
родила сына и через 8 месяцев заболела циррозом печени. До этого училась на
вокальном отделении музыкального колледжа и болела только простудными
заболеваниями.
Как изменилась жизнь после трансплантации? Она стала совсем
другой. Например, до операции моей самой большой физической нагрузкой был поход
в магазин. Сейчас я научилась ездить на велосипеде, плавать. И на многие вещи
смотрю по-другому, многое сделала впервые.
Что касается мотивации к жизни после операции – это очень
важно. Слава Богу, у меня есть семья, и это для меня огромная поддержка. А что
касается друзей, пришлось заново учиться строить отношения со многими людьми.
Психологическая реабилитация так же важна для нас, как и социальная адаптация.
Не далее как вчера я была в Минске на осмотре (мы там наблюдаемся). Половина
людей, которые вместе со мной сдавали анализы, имели лишний вес. То есть они
сидят дома, смотрят телевизор и почти не двигаются. Мотивации к движению у них
нет. Кроме того, они не знают, какая физическая активность им показана. Про
себя знаю, что мне вредит, а что нет (я над собой много поработала).
Получается, если бы не моя семья, мне бы туго пришлось.
Виталий: «На меня
смотрят, как на инопланетянина»
– Я заболел в 2006 году. У меня тоже пересажена печень.
Проблемы начались из-за вирусного гепатита В и С. Где я «подцепил» болезнь –
могу только догадываться. Когда приехал в Минск, врачи сразу спросили:
употребляешь наркотики или нет? Перенес ли хирургическое вмешательство? Но
наркотики никогда не употреблял, а хирургическое вмешательство ограничивалось
лечением зубов. Возможно, тогда и произошло инфицирование.
Лечение не давало результатов. Мне предложили оформить
инвалидность, но я не захотел и продолжал работать в электросетях. Раньше
состоял в оперативно-выездной бригаде. Это серьезное и достаточно опасное
занятие. Ночь не спишь из-за проблем со здоровьем, а потом идешь на работу. Как
следствие, не прошел медкомиссию и меня перевели на «кабинетную» должность.
В 2012 году в Минске записался в лист ожидания на
трансплантацию печени. Сказали, если позвонят – я срочно должен приехать: чем
раньше, тем лучше. Расстояние до Минска – около 400 километров. Предупредил
своих друзей-автомобилистов, чтобы они были наготове. Позвонили мне 30 апреля в
11 часов, а в полтретьего я был уже на месте. Конечно, волновался.
Первое, что я почувствовал после операции: у меня пропал
зуд. Это было такое облегчение! Я стал нормально спать: еще один большой плюс.
После операции прошел год с небольшим. Коллеги поначалу
смотрели на меня, как на инопланетянина.
Конечно, далеко не все так ценят жизнь, как мы. Я еще в 2008
году перестал пить и курить. И не могу понять тех молодых людей, которые
выпивают за раз по 2 литра пива. Очень скучаю по бане. У нас была хорошая
мужская компания. Спрашивал у врачей, могу ли сейчас ходить в баню. Сказали
подождать 3 года, а там видно будет. У меня 23 сотки огорода, но я сейчас
ничего не выращиваю и даже траву скосить, как раньше, не могу (на меня даже
собираются наложить за это штраф). К сожалению, у нас отсутствует научно
обоснованная методика физических нагрузок после операции.
Олег: «Я ставлю
свечку за человека, подарившего мне жизнь»
– 8 апреля прошлого года мне пересадили почку. А до этого я
больше года продержался на диализе и, несмотря на это, работать никогда не прекращал.
Теперь моя жизнь разделилась на три периода: до диализа, во время диализа и
после трансплантации.
Болезнь почек – это осложнение хронического заболевания с
детства. Состояние здоровья все время ухудшалось, все мысли были
сконцентрированы только на себе. Во время диализа из дома нельзя было
отлучаться больше, чем на три часа. Но я все время боролся. Жить так
невозможно? А почему нет? – отвечал себе. Устроился на работу в частную
компанию. Поработал 3 часа – и домой. Тяжело стало так бегать – сдал на права.
После операции мировоззрение стало совсем другим: хочется
многое успеть. Жизнь сейчас планирую на месяц, на год вперед. Если раньше был
нервным – сейчас стал вдумчивым и спокойным. Я не знаю, кем был мой донор, но
этот человек дал мне жизнь. Я периодически хожу в церковь и ставлю за него
свечку.
90 % людей, перенесших такую же операцию, хотят работать. Но
они не знают, куда пойти и где искать работу. Мы толком не информированы, что
нам можно и что нельзя. Физические нагрузки дозируем интуитивно. Я себе
позволяю умеренную физическую активность, только стал осторожнее и с пониманием
относиться к себе, к своему организму.
