Хата деда стояла в чистом поле между Хоревой и Россохами. Примерно в семидесяти метрах от дороги, соединяющей эти деревни в Пружанском районе. К ней вела узкая дорожка с яблонями, вишнями и грушами по краям. Летом вокруг простиралось море ржи или другой культуры. Когда Алексея Алексеевича не стало, бывая тут еще студентом, я порой заходил в пустующий дом.
«Память о детстве»
Отмычка с падающим язычком на конце лежала в укромном месте, как и при его жизни. Нужно было только, просунув ее в отверстие, попасть на зубья невидимой внутренней задвижки, чтобы открыть запор… Семейные фотографии на стенах, рейки для сушки колбасы на печи, настежь открытая дверь пустой кладовой. Здесь всегда висел вяленый свиной окорок, который дед берег для сенокосной поры. Мы, малолетние внуки, тайком срезали с него тонкие полоски темно-красного мяса. Не потому, что были голодны. Спрятавшись на сеновале, жевали тугую и не такую уж вкусную для ребенка солонину. Дед об этом знал, но молчал.
Пустой дом я перестал навещать, когда его купил местный колхоз, и в нем стали жить шабашники, приезжающие строить фермы. Потом такой практики не стало, и дом снесли, чтобы не мешал в поле работе тракторов и комбайнов.
Метрах в трехстах от деда жили на окраине Россохов его ближайшие соседи – Антон Григорьевич и Анна Моисеевна Лукашевич. Они ушли из жизни позже, но их дом стоит до сих пор. Он достался в наследство троим детям супругов. Средняя дочь Татьяна Антоновна Лукашевич в нем не живет, но регулярно приезжает в Россохи из Пинска и наводит порядок в доме и вокруг него. Нанимает мужчин, чтобы починили то, что разрушает непогода, скосили траву. Зачем ей это? Ведь жить в доме уже наверняка никто не будет, покупателей не предвидится, как и у остальных пустых хат в деревне. Огород она не использует, значит, от дома одни убытки. Немалые деньги пришлось заплатить за регистрацию и технический паспорт, выданный БТИ. Но пенсионерка с этим не считается. «Это родительский дом, его оставлять нельзя, – убеждена Татьяна Антоновна. – Это память об отце с матерью, о детстве, обо всей родне, вышедшей из стен этого дома. Разве можно отдавать его под снос!»
Процесс отчуждения
Можно. С 2012 года в рамках кампании по наведению порядка на земле в Беларуси местные административные органы ведут работу по сносу или продаже пустующих домов. И этот процесс постоянно совершенствуется. Председатель Ивацевичского районного Совета депутатов Александр Сорока в беседе с корреспондентом «Вечернего Бреста» на эту тему сообщил, что главой государства было подписано пять указов, регламентирующих алгоритм процедуры отчуждения пустующих домов.
Поначалу она была настолько сложна, что продать пустующий дом новому собственнику или снести по причине ветхости было порой почти невозможно. Начинать свои действия по отношению к пустующему строению сельисполкому нужно было с уведомления его владельцев или наследников, найти которых не всегда реальная задача. К тому же, пустующий дом сначала требовалось перевести в собственность местного сельсовета. Через суд, с пакетом документов.
Весомые выгоды
Дело несколько упростилось в 2018 г. после внесения изменений в законодательство. Например, суду не нужно было доказывать, что владелец дома не проживал в нем в течение последних трех лет ни одного дня. Но все равно, процедура отчуждения бесхозного дома была долгой. А после ее прохождения продать такой дом было еще сложнее, поэтому местные власти шли по второму разрешенному законом пути — дом сносили. В том же Ивацевичском районе в 2021 году сельсоветами было продано 8 пустующих домов, а снесено аж 94. В прошлом году оказалась совершенно другая статистика: снесли только 64 хаты, а продали более чем в пять раз больше — 41. Потому что на помощь пришел Указ Президента № 116 «Об отчуждении жилых домов в сельской местности и совершенствовании работы с пустующими домами».
Совершенствование обернулось весомыми выгодами и для государства, и для потенциальных покупателей пустующих домов. Местной власти теперь стало выгоднее все-таки продать пустующий дом, чем его снести. Купля-продажа проходит путем аукционных торгов. Но бывает так, что аукцион не дает результата или нет желающих в нем участвовать. Тогда и без аукциона отчужденный дом продается за одну базовую величину. Перечень деревень, на которые распространяется право использовать эту самую простую схему продажи, утверждается облисполкомом.(Познакомиться с перечнем сельских домов, выставляемых на продажу, можно на сайтах райисполкомов или Государственного комитета по имуществу Республики Беларусь.)
Права наследника
Насколько Указ № 116 упростил процедуру отчуждения пустующего дома, настолько и упорядочил права и обязанности его владельцев. Они обязаны ухаживать за домом и поддерживать порядок вокруг него. Если он зарастает чертополохом, то его хозяева могут подвергнуться солидному штрафу. За прошлый год, например, сельисполкомы Ивацевичского района выдали около тысячи предписаний и предупреждений владельцам и наследникам пустующих домов. Государство по закону может вообще забрать дом, в котором никто не живет. Так бывает, когда из жизни уходит его одинокий хозяин, так и не оформивший дом в местном бюро технической инвентаризации и не получивший соответствующего паспорта.
– Даже если он завещал ранее этот дом своим родным, строение оказывается ничейным, – поясняет Александр Сорока, – и если наследник в течение трех лет не вступит в свои права, то государство имеет право забрать дом.
Но для того, чтобы вступить в права наследника, как это сделала Татьяна Антоновна Лукашевич, нужно зарегистрировать дом в БТИ, что отнимет немало времени и денег. Если реальная стоимость этого наследства такова, что не превышает даже средств, необходимых для его оформления, то и ветшают такие бесхозные хаты по отдаленным умирающим деревням, тогда как в агрогородках уже давно раскуплены ради приусадебных участков, на которых новые хозяева строят новые дома.
Простая закономерность
Есть в Беларусисельсоветы, на территории которых пустых домов столько, что быстро с ними не управиться. А есть такие места, где на селе их совсем мало. Разницу объясняет простая закономерность: лесом сельские пустующие хаты чаще зарастают там, где до них нет дела руководству местного хозяйства, как правило, с прихрамывающей экономикой. В селах на территории крепких сельхозпредприятий, где стараются использовать каждый клочок земли, отношение к таким домам совсем другое. В ОАО «Мурава», что на Пружанщине, например, в своих пяти деревнях уже давно снесли все ветхие дома. Поэтому в агрогородке Мурава комбайны кое-где убирают зерно, втиснувшись между двумя домами, где когда-то стояла пустующая хата. «Но по возможности такие дома мы стараемся вернуть к жизни, – говорит директор ОАО «Мурава» Петр Билецкий. – Ведь обновить опустевшее строение гораздо дешевле, чем строить новое жилье».
За 34 года руководства Петра Николаевича через практику такого отчуждения, осуществляемую местным сельисполкомом, прошло более чем полторы сотни домов, в которых никто не жил. Там же, где ими серьезно не занимаются, работы по наведению порядка еще хватает.
Федор МУХА
