Этой истории без малого полвека. Шутка «Курица не птица, Польша – не заграница» была придумана от бессилия: для многих граждан СССР почти зарубежьем были Латвия, Литва, Эстония. Не зря все советские кинофильмы о «западной» жизни снимались в Прибалтике.
В одной брестской школе один девятый класс на весенних каникулах отправился по линии бюро молодежного туризма «Спутник» на несколько дней в Литовскую Советскую Социалистическую Республику. Города Вильнюс и Каунас произвели на подростков впечатление. Необычным было и то, что в Литве встречались действующие храмы, и в них любопытно было зайти, несмотря на то, что советские школьники были сплошь комсомольцами.
Однажды вечером к брестским девятиклассникам зашел неожиданный гость. Он представился служителем местной церкви и сообщил следующее. Как ему известно, именно эта туристическая группа из Белорусской ССР днем была на экскурсии в храме. Еще ему известно, что из культового учреждения в этот же день пропал напрестольный крест. Если кто-то из отроков или отроковиц нечаянно прихватил атрибут, хорошо бы вернуть. Старшеклассники, как один, возмутились: как вы могли подумать?! В общем хоре и классная руководительница высказалась в том духе, что настоящие комсомольцы, хоть и атеисты, но с уважением относятся к чувствам верующих и т.п. С тем священник и ушел.
Для справки. Напрестольный крест – крест, который лежит или стоит на специальной подставке на престоле православного храма. Вместе с антиминсом и напрестольным Евангелием является обязательной принадлежностью алтаря. В определенные моменты богослужения священник осеняет напрестольным крестом верующих. Изготавливается обычно из дерева, кости, металла. Но в зависимости от статуса храма может быть украшен золотом, серебром, драгоценными камнями. Напрестольный крест, пропавший в Вильнюсе, был из простых, на нем не было даже серебряной отделки.
Школьники из Бреста, тем не менее, призадумались. В небольшом коллективе по инициативе педагога прошло небольшое расследование. И оно принесло результат. Служба в церкви не проводилась в момент экскурсии, следовательно, кроме подростков и священнослужителей в храме не было никого. Как обычно, кто-то из учеников что-то слышал, другой увидел, но решил – почудилось. Оказалось, крест стащил парень, назовем его Сашей. Недостойный поступок он совершил ради одноклассницы. Ей понравился крест, она нравилась Саше – ну и вот…
…Ситуация хоть и неприятная, но не безнадежная. Казалось бы, верни крест – и дело с концом. Но все пошло не так. Учительница, вероятно, потому что вдали от дома осталась без поддержки родного педагогического коллектива, решила так: вернуть крест сразу – значит, не только признаться в недавней лжи, но и дискредитировать школу и республику в глазах братьев по Советскому Союзу. Поэтому надо прервать тур, немедленно вернуться в Брест, а потом крест с какой-нибудь оказией передать в Литву.
По возвращении домой учительница пришла с крестом в кабинет директора школы и поведала о ЧП в турпоездке и о своей находчивости в данной ситуации. Директор подумала и пришла к выводу, что теперь за происшествие с этим злосчастным крестом именно она несет полную ответственность как руководитель. Вероятно, чтобы избежать огласки и последующих пересудов во всем городе, она спрятала крест у себя в кабинете и решила никуда его не отправлять, мол, как-нибудь само собой рассосется.
Эх, дотянули бы с этой тайной года до 1992-го! А так крайним оказался непосредственный виновник кражи. Классная руководительница его не только публично отругала, так еще и оценку по поведению за четверть снизила. Пристыженный Саша, у которого, видимо, взыграло чувство ответственности, решил сообщить о вильнюсском происшествии в милицию и написал в отделение анонимное письмо. Хотя объявлялось, что анонимные сообщения официальными органами не рассматриваются, но читали их всегда внимательно.
Сотрудники органов внутренних дел посетили учебное заведение. В итоге напрестольный крест покинул директорский кабинет и был отконвоирован в отдел. Ситуация сложилась из разряда «и смех и грех»: есть якобы украденный в соседней республике предмет церковной утвари, но нет заявления от потерпевшей стороны. Будучи в рамках одного государства, белорусские милиционеры отправили литовским коллегам запрос: нет ли у них заявления о пропаже креста? Не торопясь, но обстоятельно литовцы ответили: подобного заявления у нас нет. Получается: нет заявления – нет дела.
Следы этого оставшегося не возбужденным дела теряются в тени двадцатого века. Единственное последствие вильнюсской экскурсии: аттестат о среднем образовании Саша получал в другой школе.
Иван ОРЛОВ
