Лев Алимов – личность, без которой нельзя представить Брест. И это не только город современный, но и тот, деревянный, с угольными сараями и первыми кирпичами в фундаменте БЭМЗа. Не равняя человека с историей, признаем: он здесь «фонарщик» для нашей действительности, зажигающий более яркий свет, чем многие книги и альбомы. Говорить с ним – что читать книгу. Но мы в канун 80-летия общаемся не с ним, а о нем.
Джаз и джинсы
Геннадий Вяль, друг и коллега по цеху:
— Лёва был уже состоявшийся художник, когда я сюда приехал, а мне хотелось влиться в богемную жизнь. По первому впечатлению, Алимов всегда выделялся. Один из самых элегантных мужчин Бреста тех времен. Джинсы — обязательно «Левис», ботинки «Инспектор», клубный пиджак. Ну, и если мы увлекались хард-роком, то Лёва — джазом. И я уже волей-неволей пытался подражать ему в плане имиджевости. Он в то время дружил с Колей Селещуком, с молодежной художественной элитой Минска. К ней принадлежали и Товстик, и Слаук, и Селещук, и Савич.
Эпоха «белой зависти»
— Совпало по времени, что мы одновременно в Бресте стали вдвоем заниматься офортом, печатной графикой. Конкуренция где-то, такая белая зависть, элемент соревновательности. Вообще, каждый человек любит удивлять окружающих, мол, могу то или иное сделать лучше, чем другие. И начинаю себя совершенствовать, чтобы доказать, что какую-то нишу занимаю и могу быть лучшим. Это, в принципе, любому человеку свойственно: «Хочу удивлять окружающих».
Найти стыковку с материалом
— Печатная графика тем отличается от живописи, что в ней вдобавок присутствует элемент ремесла. Кухня гравюры кроме творчества имеет технические свойства, факторы своеобразия. То есть как будто сравнение с алхимией. Поясню. В живописи — есть задумка: берешь кисти, краски и тут же пытаешься высказать задумку на холсте. Но уже назавтра этот сюжет может видеться по-другому, всплеск эмоций потускнеет либо сменит краски. В печатной графике такое невозможно, потому что сам процесс растягивается.Ты придумываешь, потом замысел воплощаешь в печатную форму. А потом происходит еще процесс печати с этой печатной формы. То есть, проходишь три последовательных этапа. И иногда задумка упирается в технические сложности изготовления. Надо еще перебороть сопротивление материала. И если ты находишь с металлом, так сказать, стыковку, изучаешь до такого состояния, когда ты можешь им управлять, тогда у тебя получается то, что задумал.
Тяготение к миниатюре
— А иногда даже выходит так, что свойство металла может трансформировать твою мысль, и в конце концов получится совсем другое, порой даже лучше, чем то, что ты придумал.
А некоторые умудряются здоровенные листы делать и катком асфальтовым продавливают. Мы же с Алимовым тяготели к миниатюрной графике, к малым формам. Станок, который у него от Селещука, небольшой по размеру, он уже сокращает масштаб. Ну, и в 70-е годы, вообще-то, была тенденция делать большие офорты, большие гравюры, под стать великим стройкам. А к концу 70-х и в 80-е возрос интерес к экслибрису. Немаловажную роль сыграл великий чешский художник-график Альбин Бруновский, вершина в графике ХХ века. Как раз в этой эпохе мы начали заниматься экслибрисом, миниатюрной графикой, участвовать в международных выставках.
«Шикарный почерк, классика и эксперимент»
— Как о человеке? Он такой весь аккуратист, с иголочки одет. У нас в 1987 году были две совместные персональные выставки, в том числе в Минске, в Доме работников искусств. И в 1992 году была выставка в Вайнгартене, немецком городе-побратиме Бреста. Но Лёва немного сторонится своей известности. Он участвует, конечно, во множестве выставок, но избегает публичности.
Стиль Алимова? Это классика. То есть штриховой классический офорт. Конечно, творчество непостоянно. Он в последние годы начал экспериментировать с материалами, и пошли более символические, абстрактные работы. Но вообще-то у него классическое образование, потому что в Москве его обучали академики. А еще у него почерк каллиграфический, шикарная вязь. По тем, советским, временам его просили всевозможные наградные листы подписывать.
«Графика – интимное искусство»
— …Часть его художественной работы заключается в созерцании. Без этого вообще художника не бывает. Живопись — она, вообще-то, сразу может «свалить» своей эмоциональностью. А вот графика, если угодно, представляет из себя интимное искусство. Гравюры, офорты собираются в альбомы. Это не выставочные произведения. Их коллекционируют, перекладывают калькой в папках. Но не вешают на стены. И вот как читаются эти произведения: садишься, включаешь музыку и аккуратненько рассматриваешь с лупой каждую гравюру. Особенно, если это миниатюра.
«Получается, что вообще Алимов сродни лесковскому Левше?». – «Может быть и такое определение, запросто».
«Горжусь работами, подаренными Лёвой»
Людмила Крапивная, галерист, архитектор, художник:
— С самого начала 25-летнего существования нашей частной галереи «БелАрт» (1992-2017) Лёва, позвольте так его называть, был нашим гостем и соратником. По пути в мастерскую и обратно он мог зайти по три раза в день. Советскую сегодня без него нельзя представить. Мы не просто знакомы и поддерживаем отношения, но и близки чисто по-человечески. Была у него в мастерской, видела процесс создания графики (офорта, экслибриса). Сама коллекционирую такие произведения и горжусь тем, что получила от Лёвы в подарок 5 работ. Их, в числе других, можно будет увидеть на моей юбилейной выставке, открывающейся 16 января на Советской.
Лёва всегда был элегантным, спокойным, интересным. Много знающим, причем не только об искусстве, но и о людях. У него знаменитые друзья – Зураб Церетели, Игорь Крутой, Сергей Цигаль, Евгений Евтушенко… К его стилю обязательно нужно добавить умение говорить комплименты женщинам. Это нельзя переоценить.
Безусловно, он большой мастер, его признание далеко перешагнуло пределы Беларуси. Мы еще поймем, как нам повезло с таким современником.
«Ценю отношение и кропотливость»
Константин Гордеюк, директор ОДО «Фотосервис», основатель «Багет-холла» на Советской:
— Думаю, что Лёва Алимов может служить примером для многих наших молодых художников по способу общения и отношению к своим работам, к их оформлению. Он очень благожелателен в общении. Мы даже в «Багет-холле» персонально стул и стол выделили конкретно для Льва Борисовича. Он ими часто пользуется в ходе своих неизменных прогулок по «бродвею». По ходу товарищеских посиделок обменяемся новостями, выслушаем советы, мнения.
С точки зрения профессионала: как багет помогает сделать из просто работы произведение искусства. Главный фактор — когда мастер курирует оформление работы сам. Он непосредственно понимает, как он хочет видеть свою работу. В этом плане с Алимовым легко общаться и приятно работать. У Алимова багет всегда строгий и паспарту 30 на 40 или 50 на 40. Черный, серый, светло-серый цвет, алюминий очень уважает, а также двойной багет или паспарту, который отражает чёрным срезом объем потолще. Ценю его отношение к делу и кропотливость работы, которую он берет на себя. Нужно иметь хорошее терпение, чтобы это делать.
Татьяна Бембель, искусствовед (Минск):
— Думаю, для художников поколения, рожденного в год окончания Великой Отечественной войны, к которому принадлежит и Лев Борисович, сейчас наступило интереснейшее время. Их опыт (послевоенный СССР-Сталин-Хрущев-Брежнев-перестройка-90е-переход в XXI век и уже целая его четверть) плюс профессиональная, как сейчас выражаются – «олдскульная», то есть очень качественная, подготовка плюс яркий талант и человеческая харизма — всё это в сумме дает невероятный потенциал. Всё только начинается: желаю именно с таким ощущением браться каждый день за белый лист бумаги и весь свой изощренный графический инструментарий, чтобы в офортах, экслибрисах, книжных иллюстрациях снова и снова преображать трагический хаос мира в прекрасные, точные, ювелирно сделанные образы.
«А кто-то любит палтус с душком»
Лев Алимов в разговоре с журналистом проявил всю образность профессии:
— Графика как жанр объединяет узкий круг людей. К примеру, есть люди, которые любят палтус. А кто-то любит палтус с душком. Вот график – «душок». Эскизы, наброски — это блюдо «с душком», но не зловредным.
В коллекцию, говорите вы? Коллекционеры тоже смертны. И порой их переживают художники. «Мой», образно говоря, американец уже умер. Судьба коллекции мне не известна.
Хороший получился проект у МАХУ к 100-летию. Мои работы висели там по соседству с Михаилом Ромадиным, народным художником РФ. Это лестно! На самой выставке были представлены только выпускники училища, 35 человек, самый старший — 1942 года рождения.
В целом год нормальным выдался. Поучаствовал в трех выставках в Москве. Вот, к примеру, новый зал в Тушино. Аренда бесплатна, а в центре на Кузнецком мосту — сумасшедшие деньги. Получил премию в Турции. Одним словом, живем. Но от персональной я в этом году отказался: дорого и хлопотно. Хочу побыть в творческом одиночестве…
Лев Борисович Алимов родился в Бресте 26 ноября 1945 года. Окончил Московское государственное художественное училище Памяти 1905 года (МАХУ) в 1970 году. Работает в печатной и станковой графике. Участник более 150 международных выставок. Лауреат, награжден медалью Франциска Скорины (2009), почетный академик Российской академии искусств (2012), заслуженный деятель искусств Беларуси (2015). Член Белорусского союза художников с 1989 года.
Никита КУПРИЯНОВ
