Тридцатый юбилейный форум продемонстрировал свои достижения. С самой высокой трибуны «Белая Вежа» была названа крупнейшим и самым авторитетным культурным проектом страны, за 10 дней на фестивале побывали более 10 тысяч зрителей, средняя наполняемость залов составила 98 процентов.
«Хутар» – нравственный код белоруса
В год юбилея программа фестиваля была составлена из некоторых спектаклей – победителей прошлых лет, а также новых постановок театров, получивших признание «Вежи» в былые годы. По общему признанию театралов, афиша в нынешнем году была очень сильной. И всё же среди самых-самых эффект бомбы произвел спектакль Белорусского государственного театра кукол «Хутар», поставленный по мотивам повести Василя Быкова «Знак беды».
В довольно камерном зале Брестского театра кукол, подготовленном для «Хутара», собралось столько людей, что не хватало не только мест в партере и ложе. Зрители сидели на откидных местах, раскладных стульчиках и стояли у стенки. Лучшей рекомендацией к просмотру «Хутара» стала творческая группа, создавшая произведение: автор инсценировки – режиссер-постановщик Евгений Корняг, художник-постановщик – Татьяна Нерсисян, музыкальное оформление – Екатерина Аверкова. Этим составом были созданы два спектакля, которые успели влюбить в себя публику «Белой Вежи»: «Шлюб з ветрам» и «Пачубки».
Для человека, который впервые столкнется с творчеством Евгения Корняга, самым главным впечатлением станет причастность к современному белорусскому театральному искусству, где акцентным словом я бы назвала «белорусскому». Этот образ национальной идентичности тонко, но уверенно сформирован и в его «Шлюбе», и в «Пачубках», и теперь – в «Хутаре». И дело даже не в том, что перечисленные произведения построены на белорусском материале – каждая деталь, каждый звук, движение и ход мыслей героев отражают ментальность народа, его ощущение жизни и смерти, его нравственный код. При этом театр Корняга – очень нестандартный, требующий развитого образного мышления. Собственно, каждый его спектакль – словно тренинг способности к пониманию сложных вещей.
Бомба в обмен на поросенка
Куклы в «Хутаре» без лишней деликатности обозначают, кто есть кто на оккупированной территории в военное время. Хозяйка дома Степанида – гигантская кукла, которой управляют несколько актеров. Ее муж Петрок – практически вполовину мельче. Сельчане, принявшие новую власть как неизбежное, – плоские невзрачные куколки, которых с дальних рядов разглядывать не интересно. Есть и совсем любопытные существа: люди-сапоги, где тело – кирзач, а голова – огромный рот, покрытый фуражкой не по размеру. Над куклами возвышаются актеры в масках оборотней – это предатели, которые признаются: не важно, кто у власти, важно, что власть оказалась в их руках.
Отдельным ярким образом в спектакле стала хозяйская корова – символ деревенского быта, мира, добра и спокойствия. Коровка, как нежно ее называет Степанида, появляется в самом начале спектакля и жмется к ногам своей хозяйки. Это прямо-таки волшебная сцена театра кукол: голова коровки подсвечена изнутри, то есть наполнена светом в буквальном и переносном смысле слова. Трагедия с коровкой становится одним из триггеров ненависти Степаниды, когда «сапоги-рты» грубо, перебивая друг друга присасываются к вымени животного. Боль коровы почти физически передается в зал. Насосавшись, мерзостные недочеловеки убивают ее на мясо. Момент, когда точка невозврата пройдена, и надежды Петрока на «всё еще, может, обойдется» больше нет.
Художественное произведение невозможно воспроизвести посекундно, оно западает в память талантливой деталью. Поэтому так важно кульминационный момент – смерть Степаниды – насытить образными деталями и в то же время соблюсти чувство меры. Пик сопереживания зрителя сосредоточен в моменте, когда Степанида отдает соседу все, что связывало ее с прошлым, – ладненького поросенка в обмен на бомбу, которую неразорвавшейся нашли в начале войны.
В повести Василя Быкова бомба оказалась неисправной, а в спектакле она прицельно бухнула у моста и устроила грандиозный пожар. Огонь «горел» в неких окнах, создающих художественную инсталляцию, – очень условных и очень страшных в правдивой передаче смыслов. Одно из окон кукла Степанида открыла на своей груди – там, где душа и где сердце. Сцене отдали несколько длинных минут, чтобы мы в зале смогли разделить боль Степаниды и примерить ее гнев на себя. При этом Корняг нигде не впадает в героический пафос. Самое страшное в постановке – рассказ о том, как война незаметно вползает в ежедневный быт человека, превращая его дни в один сплошной ужас, в котором нужно жить и выживать.
Спектакль очень многослойный, и каждую из его нитей интересно рассматривать отдельно. Вначале появление скелета в фашистской фуражке кажется лобовым образом. К тому же трудно уловить его роль во взаимодействии с другими действующими лицами. Но постепенно его значение проявляется как антитеза Певице – яркому образу из другой, красивой, жизни, который дает надежду. Надежда звучит и в последних словах Степаниды. Перед смертью она вспоминает о сыне: «Вось прыйдзе Федзя, ён вам пакажа».
Спектакль «Хутар» заметно немногословный. Несмотря на классическую литературу, положенную в его основу, инсценировка режиссера, по-моему, намеренно сместила фокус со слова на визуальное изображение и звук. Ведь в театре кукол можно добиться такой внешней выразительности, какую невозможно получить в драме. Синтез точных образов, сцен, превращенных в художественные инсталляции, сложной тревожной музыки – всё привело зрителя в подавленное состояние человека, пережившего ужасы войны в оккупации. И в то же время «Хутар» – это завораживающее действие, где так много искусства, что невозможно не почувствовать причастности к высокому. Эффект от такого прикосновения был очень точным: публика выходила из зала молча – ошеломленная, оглушенная эмоциями.
Татьяна ШЕЛАМОВА
