Сказку сделать былью

Культура – высшая дипломатия. И к чести страны в первый понедельник
лета Россия сделала широкий жест высокой культуры. Под патронатом Посольства
братского государства в Брест прибыли картины знаменитого художника Никаса
Сафронова. А стержневым штрихом явился сам автор полотен. В Российском
консульстве состоялась пресс-конференция бесспорного таланта. Надо сказать,
проведенный под сенью мастера час прошел слишком быстро. Оказалось, что
вопрошаемому есть что сказать по всем вопросам, а времени его выслушать, что-то
уточнить, о чем-то переспросить, как водится при массовом ажиотаже, не хватило.

Главным впечатлением от того произведения, которое сотворил Никас из
самого себя, было его завораживающее сочетание собственного достоинства и
простоты. Причем все краски в этом портрете исполнены такого тонкого нюанса,
что едва уловили переход от томного к сдержанному, от вальяжного к вежливому,
от искусного к естественному…

В общем, талантливый человек талантлив во всем. И, конечно, сделали
свое дело пройденные молодым Никасом школы высокой прибалтийской культуры в
Вильнюсском государственном художественном институте и психологии в Московском
государственном университете. Если читать между строк, общение со знаменитостью
можно воспринимать и как мастер-класс на тему, как важна для прижизненной славы
художника способность сделать себе имя. Живопись – искусство молчаливое, но
если сумеешь преподнести ее с тонко выверенным артистизмом – всколыхнешь в
инертной дремоте современников новый импульс к восприятию прекрасного, к выходу
из обыденного круга. Ответы на вопросы «с миру по нитке» приводим кратко.

— С кем из героев Ваших картин Вам было легче и интереснее всего
работать, какие плоды этого труда вызвали наибольшее удовлетворение? Как
президент Беларуси Александр Лукашенко воспринял свой портрет Вашей работы,
были ли с его стороны какие-либо пожелания?

— Александр Григорьевич мне официально не позировал. Я с ним несколько
раз говорил по телефону в том смысле, что он, как президент великой страны уже
не столько принадлежит себе, сколько является человеком истории. Поэтому
предлагал ему позировать художнику хотя бы из чувства ответственности. Но он то
ли стесняется, то ли скромничает, но пока отвечает уклончиво, ссылаясь то на
посевную, то на деловые поездки. Но, думаю, наша совместная работы все-таки
состоится. А тот портрет, что я сделал – скорее как преддверие более
достоверного варианта. Пока что на полотне воплощен скорее собирательный образ,
хотя эскизы я с Лукашенко делал, потому что мы с ним уже не раз общались.

Что до авторской удовлетворенности, то самой удачное моей работой мне
представлялся замок, который я вырезал из гипса, когда мне было четыре года.
думал, это шедевр. Остальные работы в разное время видятся по-разному. Иногда
через много лет то, что раньше нравилось воспринимается как неудача, и
наоборот.

— Что Вы можете сказать о белорусском художнике Смоляке?

— Я убежден, что в Беларуси очень много талантливых художников, но по
конкретной фамилии, к сожалению, информацией не располагаю.

Более того, возможно, вы сейчас выигрываете по сравнению с российской
художественной школой, которая в последнее время отходит от преподавания
классических тенденций старых мастеров. Удручает влияние таких явлений, которые
исходят, например, от того же Гельмана, когда за произведения искусства
выдаются акции вроде топтания на осколках разбитой вазы. Возможно, эти течения
тоже имеют право быть, но это не искусство. Искусство пытаются заменить шоком.
А искусство – это постижение жизни через мазки, формы, это – вклад души.

— Вы – стильный человек и, наверное, чутко ловите наличие или
недостаток стиля в других людях. Какую роль Вы отводите стилю в красоте, что
вообще подразумеваете под этим тонким понятием?

— Стиль – это прежде всего внутреннее содержание и внутренняя
воспитанность. Это – опыт, перемолотый душой в принципы. Ты любил и страдал, и
теперь ты можешь заставить страдать других. Ты что-то услышал, схватил, и это
стало твоей сутью. Вот я раньше ругался матом. Но мне сказали, что после таких
слов ангелы покидают человека на три дня. А я всегда молюсь ангелам, своему и
своих близких. После этой информации я матом ругаться перестал.

Стиль – это подача внутреннего через внешнее. Бывает, крестьянка с
испачканным лицом. Которое она вытирает рукавом, выглядит прекрасной, а дама с
накрашенными дорогой помадой губами – вульгарно. Впрочем, те же накрашенные
губы на некоторых лицах воспринимаются вызывающе притягательно. Восприятие
стиля индивидуально, по манерам мы судим о жизненном пути человека, его
воспитании, его семье. Для меня самое главное – чистота внешняя и внутренняя.

— Каково Ваше отношение к усиленному возрождению Православия и к
противникам этого процесса?

— Человек не может жить без Бога в душе и без царя в голове. Он всегда
будет искать этих опор, такова его природа. А если не найдет – станет искать
замену. Даже политики поняли, что надо давать народу веру. Вот Патрушев, бывший
директор ФРБ, говорил мне, когда они восстанавливали церковь на Лубянке: «Я в
Бога не верю, но уж лучше традиционные верующие, чем ваххабиты».

Возрождение духовности – потребность очевидная, и наука это только
подтверждает. Если вникнуть в порядок и закономерности космоса, то понимаешь,
что всем этим кто-то точно управляет.

— Пользуетесь ли Вы, как Вам приписывают, приемом раскрашивания
фотографий и что это вообще за технология?

— Приписывают завистники и идиоты. Ничем подобным никогда я не
занимался. Мое имя слишком дорого стоит, оно продается на аукционах за сотни
тысяч долларов. Ну, как я при этом могу давать раскрашенные фотографии? И потом
– процесс написания картин доставляет мне удовольствие, я работаю с радостью, и
халтура тут исключена. Даже сейчас, с травмированной рукой, я что-то доделываю
и подправляю в своем творчестве. Так что, вот вам крест: все работы, что увидит
или не увидит Брест – подлинные оригиналы, и все написаны мной.

О приезде в Брест:

Вечером того же дня в художественном музее Брестской крепости
состоялось торжественное открытие выставки картин Никаса Сафронова.

Художники встречали и приветствовали очень высокие должностные лица:
чрезвычайный и полномочный Посол Российской федерации в РБ Александр Суриков,
консул Российской Федерации в Бресте Никита Матковский, председатель
облисполкома Константин Сумар и весь чиновничий и культурный бомонд.

На фоне живописного портрета белорусского президента состоялся краткий
обмен речами, Константин Сумар вручил художнику роскошный фолиант о Беловежской
пуще, книги о Брестской крепости и Брестчине. Картины разместились в трех
выставочных залах. Увиденное впечатлило двояко: красотой и озадаченностью.
Перед просмотром сам автор предупреждал: не все работы должны всем нравиться.
Та серия, где к прекрасно выписанным человеческим торсам приделаны головы кошки
или собаки, порождает завихрение чувств и стимулирует работу ума. Однако,
характеры у тих кошачьих образов очень фактурные! Те же полотна, что сделаны
реалистично, поражают красотой и искусностью с опорой на совершенство. Лица
вышли из-под кисти мастера такими живыми и прекрасными, что заложенная в портретах
энергетика будто точно нацелена на бытие сквозь тысячелетия, что уверенно
гарантирует сам автор своим работам. Прекрасные замки, философские аллегории –
се это Никас Сафронов. Лучше всего мастерство портретиста познается в
изображениях известных зрителю личностей. В ракурсе Майи Плисецкой заложено
столько преодоления земного притяжения и порыва красоты в вечность, и ты
понимаешь о реальной Майе больше. Чем раньше. Красавцы и красавицы Клинт
Иствуд, Аркадий Новиков, Джонни Дэпп, Дягилев, девушка в черном на белом, русская
барышня в кокошнике – словно жители тех замков, в окружении которых размещены
их портреты. Красивый, изысканный мир, граничащий сразу и со сказкой, и с
реальностью.