Самый известный писатель среди врачей Антон Павлович Чехов по современной медицинской классификации считался бы терапевтом. Что касается литературы, в ней он и юморист, и драматург, и даже социолог. В рассказе «Палата № 6» автор описывает среду провинциальной психиатрической больницы, там персонаж говорит следующее: «В том, что я доктор, а вы душевнобольной, нет ни нравственности, ни логики, а одна только пустая случайность». Но это беллетристика.
Действительный и действующий психолог и психиатр Максим Малявин более четверти века занимается лечебной практикой и до последнего времени не мерил на себя тогу литератора. И вот свершилось. Из-под его клавиатуры вышла книга «Чумовой психиатр». Это не научный труд (представьте дипломную работу с таким названием!), но и не коллекция медицинских анекдотов. Это насыщенная иронией история развития психиатрии в мире от периода античности до середины ХХ века. Иное дело, что не всякий воспитанный на марксизме-ленинизме читатель воспримет интонацию автора и не подвергнет его пусть и заочно остракизму. Тема, возможно, не шуточная, ежегодный прирост психических и нервных заболеваний в мире составляет около 10 процентов. Но следует отметить: доктор Малявин не насмехается над больными, не подшучивает над врачами. Он действует, скорее, по принципу «человечество, смеясь, расстается со своим прошлым». Стиль изложения несколько напоминает пассажи Михаила Задорнова. Вот для наглядности некоторые образцы.
«…Если совесть у тебя спит – так мы ее разбудим и замучаем».
«В людей вселялись демоны: гадости всякие шептали, заставляли непотребства творить, дисциплину хулиганить и бардак бедокурить».
И рядом – реальная цитата из средневекового медика Парацельса: «Дьявол вселяется только в здорового и разумного человека, а в душевнобольном ему делать нечего».
Перед любознательным читателем проходит пестрая череда врачевателей, которые чаще всего искренне, однако и под давлением религиозных и научных стереотипов мышления, пытались помочь скорбно страдающим душевными болезнями. Хотя бы тем, что убеждали инквизиторов-католиков в том, что сумасшедшие вовсе не одержимые бесом еретики, которым место исключительно на костре. Тем не менее, долгое время не существовало никаких лекарств, кроме держания на цепях, кровопусканий и, пардон, слабительных средств. Причем причинение страданий больным тоже считалось, мягко говоря, целебным. Доктор Лихтенберг (Германия) утверждал, что добрая палка есть средство, позволяющее сумасшедшим не терять связь с реальностью и внешним миром, — ибо оттуда, из внешнего мира, удар и прилетает.
Правда, те люди, которым повезло сохранить здравым рассудок, врачей-душеведов не слишком жаловали. Может, потому, что считали психические болезни заразными. Роберт Гилль, главный врач частного приюта для умалишенных в городе Линкольне (Британия), через десять лет службы в медицине стал мэром этого города. Правда, очень ненадолго: видимо, жители провели нужные параллели и слегка оскорбились – дескать, понятно, что у нас тут дурдом, но не настолько же, чтоб дурдомовского врача в мэрах держать!
И еще. В середине девятнадцатого века Сэмюель Картрайт (США) открыл новую болезнь – драпетомания — излечимое, навязчивое стремление рабов к свободе. Доктор предлагал два способа лечения этого недуга: терапевтическое – порка, хирургическое – ампутация пальцев ног.
Как уже отмечено, свою летопись Максим Малявин завершает серединой прошлого века. И такими словами: «Кем должен чувствовать себя психиатр? Тюремщиком. Или воспитателем вечного детского сада, в котором дети не взрослеют никогда…».
Наверное, с 60-х годов ХХ века ничего принципиально нового в лечении психических недугов не произошло, не случилось революционных медицинских прорывов. И такой, возможно, нюанс. В 1977 году Всемирная психиатрическая ассоциация исключила СССР из своих членов за использование психиатрии в борьбе с инакомыслящими и диссидентами внутри страны (пресловутый чисто советский диагноз «вялотекущая шизофрения»). Наказание было снято лишь в 1989 году. Об этом, кстати, достаточно подробно рассказывается в книге художника Михаила Шемякина «Моя жизнь», который в начале 60-х годов находился на принудительном лечении в одной из психиатрических больниц Ленинграда. Вот маленький фрагмент из нее:
«Ласточка» применяется в качестве наказания к провинившемуся. Больного кладут на живот, ноги и руки стягивают сзади полотенцами (ремни могут оставить ненужные следы) и оставляют в этом положении часами. Тело затекает от неестественной позы, мышцы рук, ног, спины, всего тела начинают болеть и ныть.
«Мокрый конверт» также применялся в «исправительных» целях. Было два вида «конвертов» — мокрый и сухой. Простыня, намоченная в холодной воде, — мокрый конверт, сухая простыня – сухой. Больного, лежащего в позе ласточки, туго заматывали в такой конверт, что усугубляло страдания бедного психа.
Сера использовалась чаще всего и служила мерой серьезного наказания. От укола серы в ягодицу у больного сразу повышается температура, зашкаливает за 39. По всем мышцам растекается невыносимая ноющая боль, длящаяся часами.
Как тут не воскликнуть вслед за Александром Пушкиным: не дай мне Бог сойти с ума – уж лучше посох и сума!
Максим Малявин. Чумовой психиатр. Пугающая и забавная история психиатрии. Изд. «Питер», СПб, 2024. – 384 с.
Иван ОРЛОВ
