40 лет назад на
наших экранах появился фильм «Семнадцать мгновений весны». Что этот фильм
значит для нас сегодня, когда со времени съёмок прошло почти полвека, и
сменилась целая эпоха? Здесь несколько важных позиций и на первом месте – уход
от одномерного понимания мира, утрата «двухцветности», биполярности в
понимании, как истории, так и современности. Ведь тогда было относительно
просто в части понимания сути происходящего: вот «белое», а вот «чёрное».
Патриотизм однозначен и не имеет скрытых дефектов. «Папаша» Мюллер не может
быть «хорошим», потому что он палач по определению, потому что он гестаповец.
Кстати, режиссёр Т.Лиознова совершила своего рода революцию в отечественном
кинематографе, придав черты «симпатичности» таким персонажам, как В.Шелленберг,
тот же Мюллер, даже Айсман. Но разногласий в мировоззренческих, политических
оценках почти нет, всё предельно определённо и чётко классифицируется и товарищ
Суслов, главный идеолог брежневской поры, здесь совершенно не при чём, время было такое,
и нация ещё сохраняла черты монолитности. Сегодня вот мы читаем, например, что
минский палач В.Кубэ любил музицировать, был хорошим семьянином, помогал своим
служанкам из местных жительниц лечиться,
заботился о животных. В 70-е годы такая постановка вопроса была немыслима:
слишком свежи были раны, и кровь погибших ещё не высохла.
Второе – это
понимание величайшего уровня советской художественной (кинематографической)
школы. Фильм получился не потому, что «идеология», что «партийный заказ», а
потому, что были и есть до сих пор великие актёры, великие режиссёры,
замечательная реалистическая школа, сценаристы и операторы. Вячеслав Тихонов
«очеловечил» Штирлица до такой степени, что уже сложно понять, что же
«первично»: то ли Максим Исаев, то ли Вячеслав Тихонов, то ли Макс фон Штирлиц.
Олег Табаков так сыграл Вальтера Шелленберга, что после демонстрации фильма из
Германии приходили письма родственников главы внешней разведки рейха, в которых
звучала не только благодарность актёру за сыгранную роль, но и звучало признание,
что именно таким и был «дядя Вилли». Про
легендарное: «А вас, Штирлиц, я прошу остаться» не стоит и вспоминать. И здесь очень важно сказать об искренности,
которая, вполне может быть, сродни наивности. Люди верили в то, что и как они
играли. Были убеждены в правоте своих «советских» героев и уверены в том, что
герои «фашистские» обречены на поражение. Тот же В.Тихонов сохранил эту веру,
эту наивность и эту чистоту помыслов до конца своих дней, во многом не приняв
новое понимание ценностей. Да, не считаться со временем нельзя, и, пожалуй,
сегодня Юлиан Семёнов написал бы иной сюжет, сделал бы иные акценты (на, те же
репрессии), новые актёры сыграли бы новых персонажей с такой же степенью
убедительности. Но это – из сферы предположений. А то, что есть, останется
надолго, в том числе и по причине того, что живо поколение, для которого
описываемые (снятые) события – это не только «книга» и не только «кино».
Почему «кино»,
снятое Т.Лиозновой – великое кино? Потому что очень точно и на высоком художественном
уровне прозвучала правда своего времени, та правда, которая была близка
большинству людей, советских людей. Именно так думали люди, именно так они
воспринимали прошедшие события, именно такая иерархия ценностей господствовала
в их сознании. Вот думаешь: почему современные фильмы на историческую тематику,
фильмы, где играют талантливые актёры и где сценарии пишут замечательные
писатели, не получают у нас такого признания, конкретные примеры называть не
буду. И отвечаешь сам себе: а потому что общество уже привыкло к собственному
(личному) пониманию исторической правды, в каком-то смысле можно говорить о
развращении пресловутым плюрализмом общественного сознания. Если «правд» –
немыслимое количество, то о какой правде мне может сказать именно это кино? У
меня своя, правда. Может, так оно и надо и правы адепты постмодернизма,
уверяющие нас, что истины вообще не существует. Но как-то ближе и понятнее то,
что защищает Максим Исаев и его товарищи и не потому, что они «красные» или «советские»,
а потому, что они победили и, следовательно, были правы.
