Сегодня наш рассказ о человеке, Почетном гражданине Бреста, который почти полтора десятка лет, с 1971 по 1985 год, был городским партийным лидером, по сути – градоначальником. О нем говорили: убежденный коммунист, но не бюрократ. Никогда не отличался воинственным атеизмом. Прирожденный оратор. Кандидат исторических наук. Интеллектуал, прочитавший всего Булгакова. Гуманист и необычайный аскет. Его любили и уважали за честность, принципиальность и абсолютно лояльное отношение к различным точкам зрения. «Он, как никто другой, умел убеждать, а не навязывать», – так характеризовали Владимира Самовича те, кто близко его знал.
«Кристально чистый» партийный деятель
Рассказывает Валерий Островский, в то время заведующий организационным отделом Брестского горкома КПБ:
– Первая моя встреча с Самовичем произошла в августе 1975 года. Владимир Петрович пригласил меня побеседовать по поводу возможной работы в аппарате горкома партии. Признаться, у меня на тот момент был негативный опыт общения с различными руководителями, чиновниками, партийными функционерами. Многие из них позволяли себе говорить свысока, в таком, я бы сказал, менторско-поучительном тоне. Самович, в отличие от них, был очень корректен. Он говорил неторопливо. Каждое его слово было выверено и несло большую смысловую нагрузку. В то время весь аппарат горкома состоял примерно из тридцати человек. С каждым из них Самович беседовал лично, когда принимал на работу, и потом немало общался уже в ходе совместной деятельности. Причем это общение не носило характер сухого отчета. Оно всегда проходило в форме деловой беседы. Первый секретарь горкома, как правило, интересовался мнением специалистов по отраслям: что еще можно и нужно сделать, как исправить те или иные недостатки. С ним можно было спорить, как говорят, без последствий для собственной карьеры. И он не порол отсебятину, всегда прислушивался у чужому мнению, даже если оно расходилось с его собственным. Но точку в дискуссии всегда ставил сам.
Многие из тех, кто работали вместе с Самовичем и под его руководством, говорили о нем: «кристально честный и чистый». Он не просто верил в светлые идеалы коммунизма, но искренне считал, что каждый партиец, уж тем более обремененный властью, должен быть примером порядочности, открытости и скромности. Обедал в простой рабочей столовой, был необычайно скромным в быту, до аскетизма, на работе нередко засиживался до девяти вечера – был настоящим трудоголиком.
– Не секрет, что многие руководители и в то время страдали формализмом. Готовясь к выступлениям, брали целые куски из предыдущих докладов, лишь меняли некоторые цифры и факты. Самович был не таким. Да, он, несомненно, обладал ораторским искусством, что помогало ему держать аудиторию в тонусе даже в ходе длительного выступления. Но к каждому докладу, будь то на пленуме горкома, заседании бюро или на другом мероприятии, он тщательно и заблаговременно готовился. Не полагаясь только на то, что напишут помощники и специалисты. Например, при подготовке экономической части доклада он всегда советовался с директорами крупных предприятий – Иоффе, Сальниковым, Гоздецким и другими. У него был такой своеобразный «пул интеллектуалов». И сам он не любил, когда другие выступающие заунывно, без души и искринки в глазах что-то мямлили про «высокие идеалы коммунизма, – отмечает Валерий Станиславович.
Он также вспомнил весьма забавный эпизод, когда Владимир Самович выступал на отчетном собрании в восьмом тресте. Аккурат во время его выступления в зале отключилось электричество и погас свет. Оратор продолжил выступать еще минут двадцать, почти в полной темноте. При этом присутствующие слушали его с прежним вниманием. Абсолютно никто не удалился и даже не задремал, что порой случалось на подобных многочасовых совещаниях.
– Конечно, Самовича выручала его начитанность и отличная, почти феноменальная память. Читал он много, и далеко не только, даже не столько классиков марксизма-ленинизма, сколько художественную литературу. Мог целыми абзацами цитировать Айтматова и Булгакова, к слову, ему очень нравилось перечитывать «Мастера и Маргариту». Казалось бы, партийный деятель, убежденный коммунист, а увлекается прозой, содержание которой, мягко говоря, расходится с тем, что проповедуют партийные манифесты. Но Самович был очень образованным, кандидатскую он защищал сам, безо всякого блата и протекции. Это я доподлинно знаю. Рядом с ним хотелось быть лучше, умнее.
С делегатами партконференции в Бресте.
Настоящий Учитель
При всей своей тактичности и даже некотором либерализме (Самович не был чересчур жестким руководителем, прибегал к суровым дисциплинарным взысканиям лишь в крайних случаях) он не терпел расхлябанности со стороны работников аппарата и всегда требовал от них высокой ответственности, начиная с дресс-кода и заканчивая общением с людьми. По своему интеллекту он был на голову выше многих других партийных лидеров, а его ораторскому искусству тогда многие завидовали.
– Владимир Петрович был очень требовательным человеком как к себе, так и к подчиненным. Волевой, энергичный, увлеченный своим делом, с активной жизненной позицией. К нему тянулись люди, он создавал команду единомышленников, которые любили и умели работать. Он жадно хватался за все передовое, не стеснялся учиться до седых волос. Не мог терпеть чиновничьей лени и косности мышления. Сам много думал и заставлял думать своих подчиненных. Самович никогда не пользовался своим привилегированным положением. О скромности и порядочности этого человека ходили легенды. Это была личность далеко не всегда удобная для вышестоящих начальников. Человек, безусловно, неординарный, в чем-то даже опережавший свое время, – говорит Ольга Рубанова. В 70-80-е годы она работала инструктором в горкоме партии.
В то время была такая практика: всех, кого принимали на работу в горком, согласовывал лично первый секретарь, и с каждым он проводил собеседование. Самович, по словам Ольги Михайловны, не увиливал от этой обязанности даже, будучи в отпуске.
– Со мной он проводил собеседование у себя дома. Он жил на Пушкинской, буквально в нескольких десятках метров из здания горкома (горком располагался в особняке, где сейчас находится генеральное консульство РФ в Бресте. – Ред.). – Я была поражена его аскетизмом. Обстановка в квартире была самой что ни на есть простой и скромной. Никакой вычурности. Многие рабочие уже тогда жили лучше… К слову, я была первой женщиной в аппарате горкома. Пришла из комсомола. По образованию я учитель, как и Владимир Петрович. Он для всех нас тогда был Учителем с большой буквы. А мне на том «домашнем» собеседовании сказал, как сейчас помню: «В школе вы работали с большой аудиторией. А здесь придется с каждым работать в отдельности. Это гораздо сложнее». Его слова я особенно тонко прочувствовала уже через пару лет, когда присутствовала на приеме, который проводил Владимир Петрович. Люди приходили с разными проблемами – от партийных выговоров до очереди на жилье. И каждого он умел не просто выслушать, но ответить так, что почти всякий, кто приходил, даже если его проблема сразу не решалась, благодарил Владимира Петровича за понимание.
Субботник не для показухи
Надежда Ящук работала заместителем директора Брестского коврового комбината в период его становления и развития. По ее словам, когда будущий флагман легкой промышленности только строился (конец 70-х – начала 80-х гг.), Владимир Самович контролировал ход работ. Раз в две недели он лично проводил планерки с участием руководства восьмого треста (генподрядчика) и всех заинтересованных. И не просто «давал накачку», а детально разбирал каждую операцию и ставил конкретные задачи.
– У него была удивительная особенность. Если он за что-то брался, всегда изучал проблему досконально, просто вгрызался в нее. Будучи по образованию историком-гуманитарием, разбирался в строительной методике не хуже некоторых инженеров со стажем. Многие этому поражались, – рассказывает Надежда Григорьевна. – Когда строили ковровый, Брест посетили высшие руководители СССР Брежнев и Косыгин. Было это, по-моему, в 1979 году. И во время посещения советскими лидерами строящегося тогда комбината было решено увеличить его проектируемую мощность в три раза. Да, так тогда принимались решения. Соответственно, почти во столько же нужно было нарастить количество работающих. Вскоре меня вызвал Самович и спросил: «Где будем искать дополнительно 2400 человек? Можно ли вообще это сделать за короткий срок?» А до открытия оставались считанные месяцы. Я ему ответила: Владимир Петрович, это возможно. Но надо построить еще десяток общежитий, четыре детских садика и несколько жилых домов. Он сказал: крайне сложно, но будем добиваться. И ведь строили. Сам комбинат строил, и город во многом помогал.
А.Н. Косыгин и Л.И. Брежнев на ковровом
Сопровождал их В.П. Самович (в очках справа).
Стройка была для Самовича крайне важным делом, без которого он, казалось, не мыслил свою жизнь. Но строить хотел не для себя – для брестчан. Рассказывают: когда проводилась реконструкция площади Ленина, он почти каждое утро начинал с того, что приходил на площадь и час-полтора месил раствор вместе со строителями, потом шел в свой рабочий кабинет. Для него это было чем-то вроде утренней зарядки. А субботники любил не потому, что там его сфотографирует пресса. Для Самовича субботник был одновременно и отдушиной (физический труд он уважал и любил, а дачи никогда не имел), и возможностью пообщаться с простыми работягами, узнать, чем дышит народ. На субботниках он работал наравне со всеми, в том числе членами бюро и сотрудниками горкома, по 7-8 часов. В перерыве все шли обедать в обычную рабочую столовку. Там Владимир Петрович обычно просил приготовить классические белорусские драники, которые очень любил. И продолжал общение с народом.
Когда в 1985-м Самовича освободили от должности первого секретаря горкома, многие сперва не поверили, потом искренне жалели. Настолько он был популярен среди горожан.
Самович был неудобным человеком для партноменклатуры. Весь город знал, что он не пользовался пресловутым «Сервисом» на Набережной, где отоваривалось брестское начальство, он не был замечен ни на импортной базе, ни даже в «Случайных вещах» на Комсомольской, где торговали всевозможным дефицитом и товарами, конфискованными на границе. С Самовичем связывают истории, некоторые из которых вполне могли стать анекдотами. Так, бывший работник горкома Григорий Хомечко вспоминал, что практически на любом пленуме в то время, вне зависимости от повестки дня, разговор заходил о дефицитах, об отсутствии колбасы, которая вывозилась в Москву, и первый секретарь горкома умел остудить накал страстей. На одном из пленумов он так и сказал: «Тут многие товарищи обвиняли власти, что в магазинах, мол, нет колбасы. Это не совсем так: колбаса есть – ливерная, кровянка, иногда даже чесночная. Другое дело, что нас не в полной мере устраивает ассортимент колбасных изделий, но заявлять с трибуны пленума, что в Бресте нет колбасы, было бы неправильно». В этом весь Самович, который мог с женой и с авоськой в руках часами стоять в соседнем с домом продмаге на углу К. Маркса и Пушкинской, именуемом «Сапог», за куском мяса. И люди это видели.
Или еще пример. Пригласили как-то брестские военные первого секретаря на торжества. Во время показательных выступлений он увидел, как молодые солдаты легким прикосновением ладони крошат и отдельные кирпичи, и даже сложенные кирпичные стенки. «Откуда кирпич?» — поинтересовался у командира части Самович. Тот ответил, что с нашего КСМ. Через четверть часа он, извинившись перед военными, умчал на КСМ. Собрали актив, и руководитель города пристыдил и начальство, и работников за низкое качество продукции.
Говорят, что Самович настолько придавал значение общению с горожанами, что даже зачастую репетировал будущие доклады и выступления. Он умел и мог написать сам, Вспоминаю, как он много лет назад, уже будучи глубоким пенсионером, обратился к нашему главному редактору накануне выхода газеты с такими словами: «Повстречался сегодня с председателем горисполкома товарищем Палышенковым. Мне показалось, что он не до конца осознает свою миссию как руководитель города. И я его не переубедил. А что если мне по этому поводу выступить в «Вечерке»? Редактор идею поддержал, а Самович лишь уточнил: «Сколько у меня есть времени?» — «Три часа», — ответил главный. И ровно через три часа Владимир Петрович стоял на пороге редакторского кабинета со статьей в руках. Все в ней было по делу, объективно и остро, но и без огульного критиканства. Я помню, что главный редактор внес в статью одну-единственную правку – в подписи после слов «Владимир Самович» он поставил запятую и дописал «Почетный гражданин города Бреста». Города, который он безмерно любил и старался делать все, чтобы Брест был краше. И когда я вижу новый культивируемый бренд «Любимый Брест», я почему-то вспоминаю Самовича.
А уход с поста первого секретаря многие связывают с тем, что в обкоме КПБ ему ставили в вину разрешение, выданное на строительство молитвенного дома в Бресте для одной из протестантских конфессий. К слову, такие разрешения в то время мог выдавать горисполком по согласованию с областным начальством. В любом случае, это не было единоличным решением Самовича, хотя он, будучи убежденным коммунистом, лояльно относился к верующим – еще один показатель его интеллигентности и незашоренности.
Очевидно, в партгосаппарате тогда, как и во все времена, были свои терки. А наверху, видимо, посчитали: 14 лет во главе Брестского горкома – слишком много даже для такого лидера, как Самович. И его перевели на не очень значимую должность в обкоме партии – руководителя отдела по науке и образованию. Формально повысили. Но фактически это была «почетная ссылка», которую Владимир Петрович воспринял хоть и тяжело, но спокойно: мол, незаменимых нет, раз партия так считает, буду работать с прежним задором и принципиальностью. И проработал еще несколько лет, до выхода на пенсию.
«Спорить с ним было полезно и крайне интересно»
Виктор Валюшицкий, один из первых предпринимателей Бреста, станет близким другом стойкого коммуниста Владимира Самовича уже после ухода Владимира Петровича со всех постов. Оттого дружба между ними показалась нам еще более твердой.
– Впервые я встретился с Владимиром Петровичем в первой половине 80-х, когда он еще возглавлял городскую партийную организацию, – рассказывает Виктор Иванович. – В то время я работал в горкоме комсомола, а он нередко выступал на наших комсомольских собраниях и конференциях. И я уже тогда отметил для себя: оратор от Бога, с ярким врожденным интеллектом. Позднее, когда меня выдвигали на первого секретаря горкома комсомола, Самович руководил отделом науки и образования Брестского обкома партии. А в те времена все выдвиженцы на руководящую должность, в том числе по комсомольской линии, проходили собеседование в обкоме, причем не только у первого или второго секретаря, но и у заведующих профильными отделами. Многие к этому относились с некоторой долей формализма. Мол, коль уж выдвинули человека, чего его «пытать»? В крайнем случае, зададут пару вопросов и отпустят «с миром». Но Владимир Петрович никогда не был формалистом. Нас было человека четыре, кто попал к нему на собеседование. И каждого из нас он дотошно расспрашивал: каковы мотивы, с какими идеями вы идете работать и т.п. А затем прочел часовую лекцию о политике партии, о важности перестройки (это был 1988 год. – Ред.) и необходимости перемен.
Впоследствии, когда многие процессы в терпящем крушение Союзе пойдут вразнос, отношение Владимира Самовича к перестройке и лично к Михаилу Горбачеву резко изменится. Но, скорее всего, не потому, что Самович привык «переобуваться» на ходу. Здесь другое: он отлично понимал болевые точки системы, но был твердо убежден, что ее можно реформировать, а не разрушать. Это наше предположение подтвердил и Виктор Валюшицкий, который тесно общался с бывшим брестским лидером до его кончины.
– Мы часто с ним спорили, в том числе на эту тему. И он всегда говорил так: «Лучше строить, чем разрушать. Но главное – не построить. Построить легче. Гораздо сложнее и гораздо важнее – эффективно использовать то, что ты построил». Эту его фразу я навсегда запомнил и как потом понял, он имел в виду не только в отношении зданий, но и государственного механизма в целом. Одно время Самович вел в «Вечерке» колонку, где раз в месяц высказывал свои мысли о происходящем в городе. Почти каждая такая публикация становилась предметом нашей долгой дискуссии. Иногда мы часами с ним спорили за чашкой чая. Я аргументированно объяснял, с чем и почему я не согласен. Его это порой задевало. Но он умело парировал, никогда не говорил со мной на повышенных тонах. Спорить с ним было необычайно интересно. Хотя зачастую каждый из нас оставался при своем мнении.
Когда Виктор Валюшицкий стал директором ЦУМа, это предприятие взяло шефство над почетным гражданином Бреста. ЦУМ помог Владимиру Петровичу сделать ремонт в его квартире, закупить мебель и пр. К слову, будучи на пенсии, он продолжал «аскетничать» и ничего для себя не требовал. То было волонтерство со стороны брестчан – тех, кто уважал Самовича, кто ценил его роль в развитии родного города. Его нередко приглашали на встречи с коллективом, в том числе в ЦУМ. И он, пока здоровье позволяло, никогда не отказывал. Говорил, как всегда, много, но интересно. Его слушали, затаив дыхание, от слесаря до бухгалтера.
– Одна из последних наших встреч произошла в День Победы, – рассказывает Виктор Валюшицкий. – Владимир Петрович очень любил этот праздник. Мы с коллегами возвращались из крепости после традиционного митинга и решили присесть на лавочку, немного отметить праздник, так сказать, в неформальной обстановке. Погода, помню, была классная – тепло, солнечно. Расположились, и вдруг мимо нас идет Владимир Петрович. Мы его, конечно, пригласили в свою компанию, налили коньячку. А он вообще непьющий был. Ну, скажем так, не очень любил это дело. Но, говорит, за такой великий праздник я могу чуток пригубить. Пригубил. И еще часа два рассказывал нам много всего интересного про историю и свою жизнь. Вот такой был человек. Простой и одновременно сложный, необычный, очень глубокий. Таким я его запомнил.
Как и многие представители той когорты советских руководителей, Владимир Петрович Самович не изменял своим ценностям до конца жизни. И это, безусловно, заслуживает уважения. Он тяжело переживал события 1991 года, крах компартии и распад СССР. Понимал ли он тогда, как историк и очень умный человек, что наступает новая эпоха, которую, вопреки желанию многих, уже невозможно остановить? На этот вопрос не берутся ответить даже те, кто знал его лично. Но Валерий Островский, проработавший с Самовичем бок о бок не один год, уверен:
– Он всегда рассматривал любые преобразования не как ломку, а как процесс, хорошо подготовленный и проводимый профессионалами. Не терпел чванства и шапкозакидательства. И если бы такие люди, как Самович, стояли во главе Союза на рубеже 80-90-х годов, по поему глубокому убеждению, мы жили бы сегодня в совершенно другой стране. Гораздо более процветающей.
…Проблема, однако, в том, что такие люди оказались в явном меньшинстве.
8 мая 2026 года на доме на ул. Пушкинской, 6, в котором жил В.П. Самович, была открыта мемориальная доска. В торжественном событии приняли участие глава администрации Ленинского района Бреста Николай Ефимович, представители ветеранской организации, городской общественности.
Иван ЗАЛЕССКИЙ
