Давно в моем детстве, когда немецкое слово еще не вошло в наш новейший обиход и не сулило компенсаций из Германии, слышал от бабушки про дальнего родственника. Вывезенный на работы в Германию, он прижился на хозяйстве у некой фрау и подменил ей мужа, воевавшего на восточном фронте. В 45-м вернулся франтом с чемоданом добра, пожил с законной супругой недолго и, сказав, что от нее не так пахнет, ушел к розовощекой поварихе.
Это одна крайность, а другая – гимназический однокашник священника Евгения Парфенюка, о котором тот рассказал: молодой человек вернулся с язвой желудка и через несколько месяцев умер. Такая разная была Германия, кому как улыбнулось.
Остарбайтерами этих людей называли в немецких документах, а дома в народе – угнанными. После войны они быстро включались в прежнюю жизнь, но кто-то попадал не с корабля на бал, а, что самое страшное, на другой «корабль», если раскопали чего особисты. Было это хуже, чем попасть под грабеж в дороге, где за возвращенцами охотились целые шайки.
Намереваюсь описать несколько человеческих историй, но прежде хорошо бы понять, что за охота была немцам наводнять «фатерлянд» второсортными неарийцами.
В начале восточного похода немецкая экономика была рассчитана на скорое возвращение солдат после победного блицкрига. Война делу не подруга: к осени немецкий рынок труда имел более 2,6 миллиона внутренних вакансий, из них полмиллиона – в сельском хозяйстве. Дальше больше: провал наступления на Москву сопроводился новым большим призывом, обескровившим промышленное производство.
Генрих Геринг, отвечавший за четырехлетний план, по совпадению аккурат на наши октябрьские праздники (7 ноября) издал первые директивы по использованию советской рабочей силы в Германии, а месяц спустя уже Гитлер распорядился приступить к постепенному разбронированию молодых немецких рабочих для отправки на фронт и замене их военнопленными и русскими рабочими.
Из Памятки для восточных, составленной в Берлине 1 апреля 1942 года:
«Рабочие и работницы!
…Германия может и хочет помочь Вам!
В Германии Вы получите работу и хлеб, мы гарантируем Вам порядочное, справедливое и человеческое обращение, если Вы будете прилежно и усердно работать и безупречно вести себя. Поэтому следуйте нашим нижеследующим призывам:
- 1. Соблюдайте нравы и обычаи немцев.
- 2. Находите полное взаимопонимание с мероприятиями немецких учреждений и руководителем предприятия. Этим самым Вы завоюете доверие Вашего начальства и сами облегчите себе пребывание в Германии.
- 3. Будьте довольны тем, что предлагает Вам Германия. С доверием обращайтесь со своими пожеланиями к своим начальникам. Они помогут Вам с добрыми намерениями.
- 4. Выполняйте свою работу с охотой, будьте пунктуальными и усердными, и тогда Германия будет защищать Вас как своего помощника. Как Вы будете вести себя, так будут обращаться и с Вами.
- 5. Вы должны быть прилежными, если хотите, чтобы немцы Вас уважали.
- 6. Германия – страна порядка, чистоты и аккуратности, поэтому привыкайте к немецкому порядку, следите за своей чистотой и здоровьем.
- 7. Соблюдайте порядок между собой, избегайте споров и конфликтов. Соблюдайте указания начальника Вашего лагеря.
- 8. Немецкая женщина, немецкая девушка находятся под защитой германского закона в отношении к иностранцам. Они для Вас неприкосновенны.
- 9. Никогда не забывайте, что идет война, и предъявляйте свои претензии с учетом трудностей военного времени».
Обстоятельная (раза в четыре длиннее приведенного) памятка была разработана аппаратом нового генерального уполномоченного по использованию рабочей силы Фрица Заукеля. 47-летнему гауляйтеру Тюрингии вменили эту заботу, наделив особыми полномочиями, каких не было у его предшественника. Тот сетовал на низкие продовольственные нормы, физическое истощение и ратовал за «не слишком грубое обращение с русскими», но фюрер ждал не слов, а отдачи.
Заукель был жестче и деловитее. И при этом гибче: ловко комбинировал обещания, социальное давление и террор. В начале июня 1942 года Гитлер выразил удовлетворение результатами вербовки.
Вербовочная кампания немецких бирж труда на оккупированной территории поначалу давала результат. Плакаты, листовки, показ кинохроники, выступления пропагандистов, определенные блага и послабления для родных – все это работало. Мы рассказывали о трехнедельных экскурсиях, организуемых в Германию для отдельных категорий граждан – по возвращении брестские судьи Низиенко и Криницкий выступали в аудиториях с рассказами об увиденном. Молодежи предлагались курсы шоферов, механиков, слесарей, токарей с последующим возвращением на родину.
Первые транспорты шли на запад заполненными. На брестском узле, где окончательное оформление транзитных остарбайтеров затягивалось на сутки и дольше, местные жители порой не видели на лицах уезжавших и тени сомнения.
Но вербовка на добровольной основе не могла удовлетворить все возрастающих нужд немецкой экономики. К тому же ожидания выехавших не оправдывались, и, несмотря на контроль переписки, негативная информация просачивалась на родину. Реакция населения на призывы стала на местах сдержанной.
И уже в апреле 42-го из Берлина на оккупированные территории пошли новые указания: «Чтобы выполнить установленную норму поставки рабочей силы, с настоящего времени всякий принцип добровольности отменяется, и принимаются меры насильственного набора рабочей силы».
