В печальной
судьбе колонии Варбурга зарифмована участь, уготованная другим островкам
старого Бреста. Но от умозрительной дискуссии, варварство это или поступь
прогресса, хотел бы перевести разговор в практическую плоскость.
Полагаю, к
ситуации привела не очень активная позиция общественности и, в частности,
национальных общин. Позиция же города, если ничего не путаю, была такой: коль
еврейской общине дорог этот комплекс, она и должна изыскать средства на его
восстановление и содержание. То есть, другими словами, в грубом приближении подход
такой: за сохранение объектов еврейского наследия должен раскошелиться Израиль,
за польское – Польша и так далее.
Принцип понятен,
но, на мой взгляд, далеко не бесспорен: все, что осталось из объектов наследия
нетитульных наций – прежде чем еврейское, польское, русское, украинское – все
это НАШЕ. Это наша история, наше прошлое, и чем гуще оно замешано, тем богаче и
уникальнее.
К тому же не
берется в расчет старая истина: кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Если бы
колонию Варбурга финансировал Израиль, на выходе однозначно получился бы музей
еврейского быта или Холокоста. Что само по себе важно и нужно, но не уникально:
такое есть много где. На мой взгляд, здесь имеется гораздо более широкое поле,
дающее возможность создать эксклюзив.
Предложил бы
свое решение. После еврейской колонии, к слову, не от хорошей жизни построенной
– американскими меценатами для настрадавшейся еврейской бедноты – в этих домах
хронологически размещались: в годы войны – лагерь советских военнопленных,
после освобождения до середины пятидесятых – лагерь немецких военнопленных.
Страдальческое такое место, разными слезами намоленное. Как мне представляется,
здесь можно было бы открыть Музей Боли с несколькими экспозициями, в которых
нашли бы место и мацевы, и еврейская Библия, и вещи из гетто, и деревянные
колодки, что наши военнопленные мастерили вместо обуви, и поделки работавших на
восстановлении города пленных немцев, и восковые фигуры, и лагерная вышка – да
много чего, люди сами экспонатов нанесут, дай только клич.
Сюда можно было
прибавить и экспозицию, посвященную до- и послевоенным жертвам репрессий, коих
было немало как в городе в целом, так и в окрестных домах на Киевке – взгляните
на неслабый список фамилий в книге «Память», еще одну черную страницу нашей
истории. То, что окажется несовместимым, можно было развести по разным зданиям,
если бы часть колонии удалось сохранить. Главный скрепляющий «цимес» здесь –
домики, которых если не станет, все остальное рассыплется.
Такой комплекс,
вложи в него креатив и фантазию, мог бы быть интересен и россиянам, и
израильтянам, и немцам, и полякам, но главное – он был бы востребован у нас,
где множество семей пострадали и от нацизма, и от сталинизма, и от прочих
«измов».
А с учетом того,
что любое предложение не должно быть единственным и что в городе хватает неравнодушных
людей, призвал бы мэрию отсрочить снос остатка колонии и объявить о создании
виртуального банка идей. Убежден, у города достаточно интеллектуального
ресурса, чтобы найти своим жемчужинам лучшее применение, нежели пустить на
дрова.
