Сейчас уже трудно
представить, что пару-тройку десятилетий назад не было ни моста с ул.
Пионерской, ни Центра молодежного творчества, ни спортивного ядра, а был один огромный
луг, простиравшийся от Тришинского кладбища до шлюза в длину и от шоссе до
берега Мухавца в ширину. Местные люди ласково называли его Лужком.
Лужок мы и видим на застывшем
мгновении середины 50-х из семейного альбома Александра Викторовича Кирчука, а
идут две семьи примерно по тому месту, где ныне стоит ЦМТ. За спиной –
восточная оконечность кладбища и несколько домов Нового Тришина, из которых
сохранилась лишь хибарка художественных мастерских.
Еще журчит по Лужку
ручей, бежавший от станции Брест-Восточный до места впадения в Мухавец, –
безымянная речушка шириной метра два, где мальчишки удили рыбу. При расширении
шоссе ручей закроют в трубу, как Неглинку в Москве и Немигу в Минске, и все,
что останется от него на свободе, – слабо угадывающийся рельеф русла по другую
сторону ул. Московской на краю высотной застройки.
Речушка разрезала
Московское шоссе, по которому был перекинут деревянный мосток (сотня-полторы
метров западнее автобусной остановки «ЦМТ»). Слева от мостка, если смотреть на восток,
стоял памятный знак: во второй половине 30-х здесь разбились на машине сотрудники
дорожного департамента пана Владислава Трилинского.
Мое детство не захватило тех
природных красот, в 70-е сюда уже полным ходом намывали песок земснаряды, но люди
постарше вспоминали чудо неописуемое – заливные луга с удивительными цветами. Как
там у Андрея Белого: «И дышит луг зеленый. И тонкие злаки, волнуясь, танцуют с
цветами. И над лугом встает луна. И аромат белых фиалок просится в сердце…» К
маю, когда сходила вода, все начинало буять, свиристеть и благоухать живыми букетами,
каким позавидовали бы парижские парфюмеры.
Здесь каждый находил
свое: дети – чудесные игры, пары – романтику, хозяева – траву для коров. Для
практичных деревенских мужей это был прежде всего источник сена, дававший два
богатых укоса в год.
В уголке за нынешним Ледовым
дворцом был отдельный лужок, куда часто ходили окрестные дети. Тришинские луга
продолжались за шлюзом и где-то в районе ул. Богданчука переходили в
гузнянские. А по другую сторону Мухавца тянулись пугачевские сенокосы.
Сперва сенокос
принадлежал всей деревне, но в 30-е годы, когда в брестские предместья пришла
комасация (сведение чересполосных участков в единый земельный массив, о чем – в
следующей главе), луга тоже разделили на условные участки. Кому-то сенокоса
вообще не досталось, и таким приходилось выкашивать траву по дорожным обочинам
да по болотам.
В отдельные годы во время
паводка Мухавец переливался через Московское шоссе, и вода отводилась канавой в
огромное болото. Чего-чего, а этого добра вокруг Бреста хватало: даже много
позже, в мое детство, отважной мальчишеской забавой были путешествия по трясине
по грудь в воде вдоль новопостроенной ул. Янки Купалы, а зону будущего
Партизанского проспекта от теперешней ул. Орловской в сторону ул. Ленинградской
с незапамятных времен так и называли – Болотище.
Но нас сейчас больше
интересуют чистые воды Мухавца. В районе будущего ЦМТ Мухавец до появления
земснарядов был мелким, по колено можно было перейти. Этот ближний к шоссе
рукав реки считался старым Мухавцем, там еще был перекинут деревянный мостик,
на котором загорала молодежь и с которого любили нырять мальчишки. «За польских
часув» эту мель называли «бабска пляжа» – женский пляж. Но и здесь случались
трагедии. Утонула девочка-гимназистка, соседка и сверстница Васи Чеберкуса.
Тихоня, она жарким летом продолжала сидеть дома с книжкой, и мать еле вытолкала
пойти, как все дети, искупаться – а потом волосы на себе рвала. «Бабска пляжа»
была коварной – мелко, мелко, а рядом яма. Девочка, видно, угодила в водоворот
там, где, считали, утонуть нельзя, – у каждого своя судьба. Пару раз тонул здесь
и Василий, за волосы вытаскивали.
А Евгения Кушнерук
научилась плавать в сотне метров восточнее «пляжи», в районе будущего Ледового
дворца. Бойкая одноклассница Тася Падаревская столкнула не умевшую плавать Женю
в воду, и этот метод оказался действенным.
