Сергей МАКАРЕНКО
Первый белорусский олимпийский чемпион в гребле на каноэ — на Играх-1960 в Риме Сергей Макаренко в дуэте с Леонидом Гейштором пришли первыми на километровой дистанции. Есть в коллекции прославленного гребца золото чемпионата мира (1963), Европы (1961, 1963), а также восемь побед в чемпионатах СССР. Сергей Макаренко — заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер Беларуси, заслуженный деятель физической культуры и спорта. В сентябре Сергею Макаренко исполнится 80 лет, но он по-прежнему в строю и трудится в Минске, в представительстве Национального олимпийского комитета…
— Я застал Брест до войны, во время войны и после нее. Их сложно сравнить — это словно разные эпохи. Город тогда был только до Тришинского кладбища, очень маленький. Но для меня он был самым красивым городом Беларуси. Брест был уютным местом европейского типа. От поляков нам достались гребные базы, которые потом, после войны, использовали и спортсмены. Советская, как и сейчас, притягивала молодежь. Брест считали очень аккуратным городом, с ухоженными тротуарами.
Из военного времени запомнились приход немцев в 1941-м и наших — в 1944-м. Немецкие солдаты, вопреки сложившемуся мнению, опасности не представляли. Мы, пацаны, могли с ними заговорить прямо на улице. А вот жандары, полицаи — это были жестокие люди. Когда немцы уже отступали, в Брест вошла Красная Армия, запомнились забитые техникой и людьми улицы. Город был большим перевалочным пунктом. Я тогда жил на Интернациональной, и там вдоль реки был большой рынок. Приезжали подводы со всех деревень, привозили на продажу, кто что мог. Город жил и рекой: на Мухавце можно было взять напрокат ту же байдарку. Зарабатывали люди, как могли.
До появления на горизонте писателя Смирнова Брестская крепость не была таким святым местом. В 50-е годы на территории крепости были пионерские лагеря — примерно там, где сейчас проводится реконструкция. В основном, туда приезжали дети, чьи родители погибли на войне. Много было военно-прикладной тематики, делали военные постановки, проводили спортивные игры. Но нам, подросткам, нравилось и просто лазить по казематам, руинам.
А в земле тогда было много напоминаний о войне — мины, снаряды. Очень много любопытных пацанов осталось инвалидами без пальцев, без рук и даже погибло. У меня в руках тоже однажды рванул взрыватель — обошлось ожогами. Дети знали, где в крепости зарыты снаряды. Как-то мы откопали артиллерийский погреб с целыми снарядами у Тереспольских ворот. Страна тогда нуждалась в металле, и мы собирали остатки снарядов и целые снаряды. Они в СССР были медными, ценились, можно было заработать на хлеб. Время было тяжелое.
И тогда эта история крепости не была краеугольной в воспитании. Она была у нас на ладони, и мы мало уделяли ей внимания. Это сегодня мы хотим знать о ней. Но я видел своими глазами все эти жуткие следы взрывов, развалины, известные надписи «Умрем, но из крепости не уйдем». Кто-то позже говорил, мол, это все нацарапано позже. Поверьте, нет. Это действительно было проявлением патриотизма, многие слова были написаны кровью.
