Взаимоотношения мужчин и женщин на протяжении тысячелетий оставались напряженными. Из истории известно, что задолго до новой эры в человеческом сообществе царил матриархат, то есть во главе семей, кланов, родов стояли женщины. От тех времен не сохранилось письменных источников, а наскальные росписи не дают внятного представления о взаимоотношениях полов, сплошные охота и рыболовство.
Есть опасение, что и сегодняшнее возглашаемое равенство не сохранит для потомков вменяемой картины социальной жизни. Не по сериалам же оценивать реальность. Это еще бесполезнее, чем по наскальным росписям. Разве что по юридическим документам можно будет что-то узнать, если сохранятся на какой-нибудь флешке. Вот история, которая начиналась как сериал про Золушку двадцать первого века, а закончилась юридическим документом. Да и закончилась ли?
Жила-была в Бресте пара – парень и девушка. Формат современный и достаточно распространенный – «гражданский брак». Все знают: это означает, что пара не узаконила отношения через ЗАГС. В просторечии подобные отношения называют сожительством. Как вариант проверки прочности отношений, сожительство имеет определенный смысл: известно немало случаев, когда семейная пара распадалась чуть ли не сразу после медового месяца. С другой стороны, незарегистрированная жизнь под одной крышей несет в себе элемент безответственности. Типа, никто никому ничего не должен. Чуть что не так – хлопнул дверью, и привет. Наша пара обошлась без бракосочетания и последующего медового месяца, ну и просуществовала недолго. В июле прошлого года в ходе как бы никого ни к чему не обязывающей ссоры сожительница убила сожителя.
Исходя из того, что женщина практически не пыталась скрыть трагедию или каким-то образом замести следы, преступление можно было считать неумышленным. На милицейском неофициальном сленге «бытовуха». К тому же в момент совершения насильственных действий сожительница находилась на четвертом месяце беременности.
От разгара лета до глубокой осени женщина прошла все стадии расследования от фигуранта к подозреваемой и в итоге – к обвиняемой. В ноябре в ее жизни произошли два важных события. Она родила дочь, она же по приговору суда получила наказание в виде семи лет лишения свободы.
Тем временем проходившая по делу как потерпевшая мать погибшего молодого человека также участвовала в оперативно-следственных мероприятиях и других юридических процедурах. Поэтому она знала многое о подозреваемой. В том числе и о беременности. Не без оснований она предположила, что отцом новорожденной девочки вполне может быть ее сын. Еще она была уверена: состояние здоровья и возраст дадут ей возможность взять над вероятной внучкой опеку и вырастить ее хотя бы до поступления в школу. Потерпевшая обратилась в суд с соответствующим заявлением об установлении факта отцовства в отношении малолетней. Однако определением суда заявление оставлено без рассмотрения. Причина в том, что подало заявление лицо, не имеющее полномочий на его подписание или подачу. Как оказалось, по документам заявительница малолетней девочке никто. Почему?
Итак, в ноябре в то время еще обвиняемая родила дочь. Так как молодая мама находилась под присмотром закона, новорожденная была зарегистрирована в установленном порядке. Запись сведений об отце ребенка в записи акта о рождении производилась со слов матери. В официальном браке с отцом ребенка она не состояла и почему-то предпочла оставить в графе «отец» прочерк. После чего согласно решению администрации Московского района Бреста малолетней предоставлен статус ребенка, оставшегося без попечения родителей, девочка была отправлена на государственное обеспечение в филиал Дома ребенка в Пинской детской больнице.
Так норма закона едва не вступила в противоречие с душевными порывами человека. Однако, в отличие от искусственного интеллекта, юристы-люди откликаются на эти самые порывы. Работники суда направили информацию о сложившейся ситуации с ребенком прокурору города. Зачем? Для помощи. Ведь в том же Кодексе гражданского судопроизводства есть статья 71. Ее вторая часть гласит: заявление в защиту прав, свобод и законных интересов граждан может быть подано прокурором в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, в силу недееспособности или по другим уважительным причинам не может самостоятельно обратиться в суд.
Прокурор заявление в суд направил, была назначена судебно-генетическая экспертиза, которая подтвердила биологическое отцовство умершего сына заявительницы в отношении девочки. Исходя из интересов ребенка, прокурор Бреста обратился в суд об установлении факта отцовства. Суд заявление рассмотрел и удовлетворил. Теперь бабушка малолетней вправе обратиться в суд за оформлением опекунства. Есть и еще один немаловажный плюс. Согласно Кодексу Республики Беларусь о браке и семье (ст. 66), установление факта отцовства повлечет возникновение права у ребенка на получение пенсии по случаю потери кормильца.
Как будто бы и хэппи энд, но возникает ощущение, что имеет место некоторый бюрократический перегиб. Статьи 71 и 128 Кодекса о гражданском судопроизводстве то ли дополняют друг друга без особой необходимости, то ли одна другую исключают. Известно, что в государственном комитете судебных экспертиз есть отдел, в котором любой гражданин может заказать нужную ему экспертизу за фиксированную плату. Если бы так могла поступить бабушка малолетней, возможно, не потребовалось бы вмешательство прокуратуры.
Иван ОРЛОВ
