Думала ли 15-летняя Оля Панасюк из Каменецкого района, поступая в медучилище, что ей предстоит не только облегчать людям боль в мирной районной поликлинике, но и видеть огнестрельные раны, стонущих окровавленных солдат, вздрагивать от резких звуков в военном госпитале? О буднях медицинских сестер в годы Великой Отечественной она читала в книжках, но пришлось все пережить самой, когда ей, фельдшеру здравпункта Брестского механического завода, предложили поработать в Афганистане.
– Приятельница соловьем разливалась: у тебя, мол, ни парня нет, ни ребенка, ни котенка, поехали, хоть мир повидаем да денег подзаработаем. Уговорила. Только вот она на этапе сбора документов срезалась, а я только в Кабуле опомнилась, – рассказывает Ольга Ивановна. – Смотрела вниз из окошка самолета и думала: мамочки, зачем я на это подписалась?!
Девушка прибыла в госпиталь в Шинданде. До Кабула – порядка 900 километров. «Было ощущение, что местные афганцы остались жить в 14 веке – такой убогий был у них быт в кишлаках и уклад жизни. Мы в госпитале были как в Лас-Вегасе. Хотя, какой там Лас-Вегас: общежитие – сбитый из фанеры модуль, в комнате кровати для трех человек. Постоянно духота, горячий воздух, спасали только кондиционеры. Туалет – в углу обнесенного колючей проволокой двора, возле которого шныряли какие-то длиннохвостые животные, похожие на огромных ящериц. Вода – в колонках. Еда простая: гречка, макароны, гуляш, консервированные продукты, были даже «сосиски в банках», горошек, конфеты, в небольшом магазинчике можно было купить консервы. Очень хотелось простой домашней еды, почему-то особенно вишневого варенья. Из роскоши – баня раз в неделю и клуб. Но жаловаться на бытовые условия было не принято – сюда ехали работать, а не ныть…
Девушка долго не могла привыкнуть к гулу самолетов и вертолетов. А они постоянно то взлетали, то садились. Доставляли раненых, забирали выздоровевших. Самое страшное было, когда грузили «черные тюльпаны» – хотелось плакать от сознания, что скоро родители, отправившие на службу живого сына, получат его в цинковом гробу. Кстати, своим маме и папе Ольга так и не сказала, что работает в Афганистане, они узнали о её беспечном решении спустя годы.
В госпитале Ольга сперва работала в штабе фельдшером-секретарем ВВК, потом – старшей медсестрой кожного отделения, а когда началась эпидемия гепатита – в инфекционном отделении.
– Работы хватало всегда. Больные лежали на двухъярусных кроватях. Я брала у ребят кровь на анализ, ставила капельницы, стерилизовала стеклянные шприцы. Кого-то удавалось спасти, но кого-то смерть забирала с собой… Я и сама заразилась гепатитом, но лечилась уже на родине.
Больше всего в госпитале она боялась приемного покоя. Там почти всегда суетились медсестры, оформляя очередного окровавленного бойца в хирургическое отделение. Некоторым, к сожалению, не успевали оказать помощь – солдаты лежали рядом, накрытые простыней. Старуха с косой то и дело приходила за очередной молодой жертвой, и к этому невозможно было привыкнуть. Соседка по модулю, тоже Оля, работала медсестрой в хирургии. После тяжелой смены она эмоционально рассказывала, как смогли стабилизировать раненого, и подолгу молчала, отвернувшись к стене, если не удавалось спасти…
Но жизнь, как известно, сильнее смерти. Парни шли на поправку, шутили, оказывали знаки внимания медперсоналу, втайне рассчитывая на взаимность. Например, Аня, акушер по образованию, приглянулась Сашке-лаборанту, на родине они поженились. Таня из «секретки» тоже уезжала из Афгана влюбленная и с малышкой под сердцем – в Москве расписались. Оля же не спешила в любовные сети, считала: не время и не место.
В госпитале был свой ритм, только успевай выполнять поручения командира и заведующих отделениями. А свободное время текло неспешно: иногда компанией ходили в клуб, расположенный на территории, но там фильмы крутили неинтересные, военные. А вот когда приезжали артисты, собирались все, кто мог ходить. Особенно впечатлили выступления Александра Розенбаума, Иосифа Кобзона, Льва Лещенко, Анатолия Ярмоленко с «Сябрами», Людмилы Сенчиной. Видеть их, исполняющих песни в госпитале, на грузовике вместо сцены, было так же радостно, как получить письмо из дома.
Время возвращаться домой для Ольги наступило через два года. Летела в Кабул и боялась, чтобы самолет не обстреляли. Напряжение отпустило, только когда почувствовала под ногами родную землю. Устроилась работать в областную больницу, в отделение гнойной хирургии. Встретила свою любовь, родила дочку. Старалась не вспоминать время, проведенное в Афгане, но не могла: нет-нет да и попадали в палаты ребята, которые вернулись после боев «оттуда», и тогда перед глазами вспыхивали, как кадры кинохроники, ее трудовые будни в «горячей точке». И тогда, и сейчас Ольга Ивановна убеждена: нужно ценить мир на земле, нельзя, чтобы матери растили сыновей для войны.
Сейчас Ольга Ивановна на заслуженном отдыхе. Радуется успехам подрастающей внученьки Эмилии. Несколько лет назад смогла разыскать своих боевых подружек: Аня Фишман живет в Израиле, Таня Успенская – в Москве, Люба Финдюкевич – в Петрикове Гомельской области. Пока общаются в соцсетях, но мечтают собраться вместе. А девчатам, служившим в Афгане, всегда есть что вспомнить…
Светлана КИСЛАЯ
