25 июля 1980 года ушел из жизни Владимир Высоцкий, один из выдающихся людей минувшего века. Житель агрогородка Ольшаны, что на Столинщине, Степан Шут был лично знаком с великим бардом.
Степан Дмитриевич вот уже пятый десяток лет занимается строительством, сегодня он – инженер-строитель ОАО «Новая Припять». В прошлом году накануне профессионального праздника аграриев был единственным в районе, кого наградили нагрудным знаком «За заслуги в сельском хозяйстве». Что же связывает профессионального строителя из полесской глубинки со знаменитой личностью?
Боксер – заведующий клубом
Знакомству белоруса из Ольшан и коренного москвича Высоцкого предшествовал целый ряд событий из жизни Степана. Во время учебы в Брестском строительном техникуме парень увлекся боксом и во время армейской службы в подмосковном городе Чехове часто участвовал в соревнованиях. Судья на ринге капитан Владимир Дурнев хорошо запомнил старшего сержанта Шута и, когда прибыл в воинскую часть города Чехова замполитом, назначил Степана заведующим клубом, поручил организовать спортивную секцию.
В этой должности сержанту приходилось не только проводить тренировки по боксу. Командование части то и дело отправлял его в Москву приглашать в гости на творческие встречи знаменитых артистов. Расчет на то, что простому солдату не откажут, срабатывал. За время службы ольшанец пообщался со многими звездами кино и эстрады. Знакомство с Владимиром Высоцким запомнилось особенно, потому что длилось не день или два, а растянулось надолго. Самого популярного барда начальство поручило ему пригласить в 1977 году на празднование 23 февраля.
Концерт Высоцкого в части
Выполнял такие приказы солдат уже по отработанной схеме. Получив увольнительную, с утра ехал в Москву на электричке, потом на метро – в театр, где работал кандидат для выступления в части. Театр на Таганке, в котором играл Высоцкий, он нашел без труда. В фойе собралось немало людей, все ждали Владимира Семеновича.
«Когда он вышел к нам, то сразу же направился именно ко мне, солдату в форме, – вспоминает Степан Дмитриевич. – Поздоровались и заговорили о визите артиста в часть для выступления перед солдатами. Высоцкий сказал, что на праздник 23 февраля приехать не сможет, всё уже расписано наперед по часам. Назначили февральский день после праздника. Он поставил условие: за ним должны приехать, и тут же спросил, какая будет машина. Я сказал, что военный УАЗ, а попросту говоря, «козел», на что он только рассмеялся.
Для доставки Высоцкого в Чехов все-таки нашли «Волгу». За руль посадили солдата, но он ехал по Москве так робко и неуверенно, что Высоцкий сам сел за руль. Приехав в клуб, он тут же украдкой выглянул из-за кулис и обвел взглядом собравшихся. Увидев, что зал заполнен в основном офицерами, упрекнул меня за неверную информацию. Ведь обещаны были солдаты. Оказывается, к этому выступлению он подбирал специальный репертуар, который теперь придется по ходу менять.
Слушали его все напряженно, настолько высок был нерв хриплого голоса и сила перевоплощения в героев своих песенных произведений. Я заметил, что многие слова, знакомые по магнитофонным записям, звучат в иной интерпретации, и понял, что Владимир Семенович – талантливый импровизатор. После концерта поговорили насчет выступлений в других частях. Его везде ждали, и сумма в 400 рублей за час никогда не была препятствием для того, чтобы концерт длился гораздо дольше отведенного времени.
Заманчивое предложение
По ходу переговоров Высоцкий обмолвился, что кое-где его подвели, пообещав вместо денег сделать дубовые стеллажи для книг, и не сделали. У нас в части была пилорама, поэтому я тут же предложил Высоцкому сделать стеллажи у нас. Цель моя была простой: эта работа могла продлить мое общение с человеком, которого боготворила вся страна. Владимир Семенович спросил, сколько мне еще служить.
Я соврал, сказав, что увольняюсь осенью, хотя должен был демобилизоваться весной, и до увольнения оставалось совсем немного. Схитрил, потому что подумал: Высоцкий мог посчитать это время недостаточным для задуманной работы и отказаться от предложенной услуги. Договорились встретиться на другой день во дворе театра на Таганке после обеда».
В назначенный час Высоцкий ждал солдата в своем «Мерседесе» цвета мокрого асфальта, не выходя из него, дабы не привлекать внимания. А Степану замполит сказал, что «Мерседес» у артиста бордовый. Поэтому заметил он его в автомобиле не сразу, и актер, как вспоминает Степан Дмитриевич, даже матернулся с досады за долгое ожидание.
Поехали на квартиру Высоцкого. Точного адреса Степан Дмитриевич сейчас не помнит, но, скорее всего, это был престижный дом № 28 на Малой Грузинской улице. Квартиру тут Высоцкий приобрел в 1975 году, обустраивал ее вместе с Мариной Влади.
В квартире Высоцкого
Высоцкий показал солдату свою рабочую комнату, в которой нужно было установить стеллажи. При этом обратил внимание гостя на антикварное кресло и другую мебель, требующую осторожного обращения. Полки для книг, по его замыслу, должны были быть установлены до потолка у стены с большим зеркалом, которое он пожелал оставить не трогая, но так, чтобы оно органично вписалось в полочный интерьер.
К зеркалам у Владимира Семеновича было, по-видимому, особое профессиональное отношение, потому что одна из стен большой прихожей была полностью зеркальной, стена напротив уставлена звукозаписывающей аппаратурой. Степан замерил высоту стен и ширину пространства под стеллажи и, вернувшись в часть, взялся с солдатами за работу.
Ему вместе с помощниками пришлось часто ездить в Москву и на электричке, и на попутном воинском транспорте. Не всегда при этом в квартире присутствовал сам Высоцкий. Тут бывали его мать Мария Николаевна и Марина Влади, женщины в общении простые и доброжелательные.
Личная просьба Марины Влади
Когда Высоцкий знакомил Степана, которого на польский манер называл Стефаном, с женой, то подчеркнул, что тот с Брестчины. Глаза Марины Влади сразу оживились: наверное, пробудились приятные воспоминания о пребывании вместе с Высоцким в Бресте. Она попросила солдат выполнить и ее личный заказ – сделать и установить на кухне большой дубовый стол с лавками по бокам. Так и сказала «с лавками», совсем как говорят на Столинщине, в подтверждение своих славянских корней.
Ее поручение выполнили быстро, ведь работа была нехитрая. Стол соорудили из трех строганых дубовых досок, плотно сжав их на специальном станке и закрепив снизу поперечными планками. Лакировать, по требованию Высоцкого, как и стеллажи, не стали. Он сказал, что «Марина привезет из Франции морилку для дерева», которая только подчеркнет прелесть естественной структуры дуба.
Стеллажи для книг доставляли в квартиру в разобранном виде, на месте их подгоняли под нужные размеры. Мусора при этом бывало немало, но мать Высоцкого и Марина Влади старались убрать его сами.
Тайная реликвия
Как-то, оставшись в квартире один, Степан с любопытством осмотрел то, что было на рабочем столе Высоцкого. Портреты Марины Влади под стеклом и листы бумаги с недавно написанными стихами. Парень обратил внимание на множество правок: зачеркнутых слов и даже предложений, написанных заново. На его вкус, зачеркнутое было ничуть не хуже нового. Это тайное прикосновение к творчеству поэта остается в душе Степана Дмитриевича памятной реликвией до сих пор.
Тогда же он познакомился с одним из сыновей Марины Влади. Сейчас не помнит, как его звали, но спросил его, почему тот не в школе. Мальчик ответил на ломаном русском языке, что учится в частном порядке.
Кофе без сахара
Наедине с Высоцким доводилось бывать нечасто. Однажды, приехав, поэт предложил солдату вместе перекусить на скорую руку. Пили кофе без сахара (его в квартире не оказалось), закусывали черствыми булками. Этот перекус прервал появившийся гость – актер Борис Хмельницкий. Его имени Степан тогда не зал, но лицо вспомнил по роли Робин Гуда в популярном фильме тех лет.
«Ты не стесняйся, будь как дома, бери в холодильнике всё, что есть», – сказал Высоцкий, уходя с «Робин Гудом». Но в холодильнике Степан нашел только старый шницель, затвердевший до непригодности. А все полки на кухне были уставлены пустыми коробками из-под кофе, которые Высоцкий коллекционировал.
Чтобы перекусить, сержант выходил на улицы столицы, пользуясь постоянным пропуском, выданным в части взамен каждодневной увольнительной. Но к вечерней поверке в расположение роты он обязан был каждый раз возвращаться к девяти вечера.
Прерванный рейс
А однажды сержант в квартире Высоцкого утром не появился. От простуды у него воспалился глаз, и солдата поместили в госпиталь в Чехове. Весной 1977 года в кабинете главврача раздался телефонный звонок, в трубке звучал голос, знакомый почти всему Советскому Союзу. Это был Владимир Высоцкий. Извинившись за беспокойство и представившись, он поинтересовался здоровьем попавшего в госпиталь сержанта срочной службы Степана Шута. Главврач тут же направился в палату к Степану, чтобы уточнить, как себя чувствует обыкновенный солдат, которым интересуется сам Высоцкий.
На «дембель» Владимир Семенович обещал сделать сержанту шикарный, по его словам, подарок. Какой? Это так и осталось тайной. Ведь Степан соврал Высоцкому, что увольняется осенью. А в мае грузовой автомобиль, везший его из Чехова в Москву на квартиру поэта, по радиосвязи завернули обратно в часть. В этой машине везли вторую половину стеллажей. По какой причине был прерван тот рейс, Степан так и не узнал, но больше к Высоцкому он не ездил.
Ольшанский след
После увольнения в запас сержант Шут сразу поехал домой, о том, чтобы заехать в Москву и зайти в театр на Таганке, даже не подумал, так хотел поскорее вернуться домой.
Плоды своего труда в квартире Высоцкого Степан Шут увидел спустя многие годы на экране телевизора. Показывали открывшийся музей Высоцкого, созданный на улице, названной в его честь, вблизи театра на Таганке. Там воссоздана рабочая комната поэта, которая была в квартире на улице Малой Грузинской. Книги его библиотеки стоят на дубовых полках, установленных Степаном Шутом. Так в памяти о выдающемся барде навсегда остался и ольшанский след.
Фёдор МУХА
