Николай Петрович не идеализирует прошлое, но считает, что только в условиях СССР он смог (и смог бы) самореализоваться: «Послевоенное время было тяжелейшее. Родился я в 1937 году в деревне Капцевичи Петриковского района Гомельской области. Отец Петр Иванович погиб на фронте. Мама работала в колхозе, воспитывала меня и сестру. В деревне была четырехкласская школа. Причем каждый год выбиралась хата, в которой будут заниматься разные классы, – здания школы не было. Потом пошел в десятилетку, которая была за пять километров от нас. Два года добирался в школу и обратно в лаптях – другой обуви не было. А после школы по направлению поступил в Житомирское высшее училище радиоэлектроники противовоздушной обороны».
Направление направлением, а экзамены сдавать было необходимо. Николай Петрович их осилил – значит, обычная сельская школа дала необходимые знания. Наш земляк считает, что в СССР были отличные условия для карьерного роста: «Конечно, был и блат. Но если у тебя голова на плечах и ты желаешь работать, то мог достичь многого».
Подтверждением тому биография самого Николая Петровича. После демобилизации из Советской армии в 1964 году он работал в Брестском радиотелецентре (участвовал в первой радиолинейной связи между Брестом и Ракитницей), затем работал на БЭМЗе, где был главным метрологом, начальником машиностроительного производства. В 1987 году был удостоен Государственной премии СССР, как сказано в решении о награде, «за создание средств автоматизации». Сегодня уже можно продолжить – для ГРУ Генштаба Советской армии.
Лауреат Госпремии отмечает и атмосферу в трудовом коллективе: «Машиностроительное производство – это завод в заводе: 980 человек. И, как руководитель, я знал практически всех рабочих, не говоря уже о мастерах, конструкторах и так далее, не только в лицо. И каждый мог спокойно обратиться ко мне с тем или иным вопросом. Фактически каждый, в той или иной степени, вносил свой вклад в успех всего предприятия. Сейчас говорят, что на демонстрации выгоняли силком. Неправда, в 60-х, 70-х годах это был действительно праздник. После демонстрации обязательно собирались компаниями, до строительства мемориала и на территории крепости, в ресторанах и кафе, отмечали годовщину Победы или революции. Сказать, что жилось уж совсем легко, нельзя. Но скажу так: на полках магазинов товаров часто не хватало, но холодильники к праздникам всегда были заполнены».
И еще о положительном: «Была уверенность в будущем. Конечно, никто не верил, что мы построим коммунизм. Но жили в спокойной атмосфере. Если ты не тунеядец и не разгильдяй, то в будущее смотрел спокойно. Заводы не разваливались, а строились. Человек знал, что выйдет на пенсию в положенный срок. Была сильная защита прав в лице профкома и парткома. Что бы сейчас ни говорили, а это был мощный заслон от произвола начальства. Не говорю уже о полностью бесплатном образовании; с жильем было тяжело, но оно было бесплатным. Те же профсоюзы выдавали льготные путевки. Много, много было хорошего».
А завершил наш разговор Николай Петрович следующими словами: «Не подумайте, что с высоты своих 85 лет утверждаю, что в наше время трава была зеленее, а вода мокрее. Но как бы хотелось, пусть даже в моём нынешнем возрасте, еще пожить в СССР».
