В неспешные послевоенные годы посещение парикмахерской было для многих не рутиной – напротив, событием, ритуалом. Житель Киевки Юрий Дутов поделился картинкой из детства: на углу Минской и Тургенева в доме с высоким крыльцом работал дядя Миша, к нему ходили бриться машинисты. У послевоенных деповских вошло в моду бриться в выходной день в парикмахерской, все равно как женщинам сделать прическу.
– Отец сидит в воскресенье, – вспоминал рассказчик, – мается. Потом говорит матери: дай денег, пойду побреюсь. Она: снова глаза зальешь!.. – Ну, пива выпью, конечно…
Хорошие цирюльники ценились, были в своей округе уважаемыми людьми. А в работе – артистами.
– Вы за белых или за красных? – интересовался веселый цирюльник, закончив орудовать помазком и касаясь шеи опасной бритвой; клиент улыбался, но по спине шел холодок.
Сразу после войны парикмахерскую открыли прямо в железнодорожном техникуме на главном входе с угла (до войны вход был с Пушкинской) – за тамбуром первая дверь направо. Общежития в 1944 году не было, учащиеся жили кучно и не слишком опрятно в вагонах, даже в аудиториях. Имелась опасность завшивления, и короткая стрижка была одной из мер предосторожности.
Школьник Володя Губенко, сын начальника техникума, тоже здесь стригся. Запомнил нехитрый интерьер: стол, зеркало, два стула и небольшой столик, за которым клиенты ждали очереди. На столике для листания посетителями лежал «Краткий курс истории ВКП(б)» – Губенко только потом догадался, зачем ее туда положили. Парикмахер, местный житель, боялся обвинения в нелояльности и таким наивным ходом пытался себя обезопасить.
Техникумовская цирюльня проработала всего год, после чего ее закрыли, а комнату отдали дежурным вахтерам.
Парикмахерские горпромкомбината были равномерно посажены по всему городу. В мае 1945-го они умудрились выполнить план на 179% (мастерская художественных изделий вообще на 270%, фотография – на 200%). И довысовывались: мало что получили новые нормы выработки и цены, так еще испытали повышенный интерес со стороны проверяющих.
На заседании бюро горкома партии от 13 июня 1945 года было отмечено, что в парикмахерских города не существует единых цен. Тогда по всем бытовикам прошлись: цены в кинотеатрах завышенные, в пошивочных мастерских тоже.
А тут еще 28 августа вопрос о работе парикмахерских города рассматривался на заседании горисполкома. Тезисно: антисанитарное состояние, одна грязная салфетка на обслуживание 4-5 клиентов, дезинфекция инструмента не проводится. Трудовая дисциплина низкая, приступают к работе на час-два позже установленного времени, ученичество не развивается. Расценки в парикмахерских произвольные и завышенные, квитанции находятся в хаотическом состоянии.
Через три месяца вопрос парикмахерских был рассмотрен под новым углом – о завышении цен. В решении говорилось: «Парикмахерские артели «Красный металлист», межрайторга, «Октябрьской революции» – проверить контролеру-ревизору горфинотдела, оформить материал и дело направить в суд».
В январе 1947 года областная газета поместила заметку «О парикмахерской, салфетках и ценах».
«По Советской, 53, помещается парикмахерская артели инвалидов. Когда входишь в нее, бросаются в глаза подписи «Мужской зал», «Дамский зал». Это хорошо. А вот такой простой вещи, как вешалка для пальто, здесь не устроено.
В мужском зале сидят две женщины и ведут домашний разговор с мастером о разных… недугах. В это время мастер невнимательно бреет вас или стрижет. Если вы желаете постричься, вам обязательно повяжут вокруг шеи грязную, не раз бывшую в употреблении простыню. Салфетками нельзя вытираться: они также очень сомнительной чистоты. При всем том плата берется солидная – 4 рубля за бритье, 6 рублей за стрижку. Цены на обслуживание в парикмахерской утверждены горсоветом в 1945 году. В 1946 году снизились цены на одеколон, почему это не отразилось на ценах за обслуживание?»
С 30 сентября 1947 года в парикмахерских Бреста был введен новый прейскурант цен.
- Бритье бороды без одеколона – было 2-00 руб, стало 1-50.
- Бритье головы без одеколона – было 3-00, стало 2-50.
- Стрижка под машинку – осталось 2-00.
- Бритый бокс – раньше не было – стало 5-00.
- Ежик – раньше не было – стало 4-00.
- Дамская стрижка – было 4-00 – стало 3-50.
- Фасонная мужская стрижка – осталось 3-00.
- Мытье головы – было 3-00, стало 2-50.
- Бритье шеи и поправки всех видов – осталось 0-25.
- Массаж с двумя компрессами – раньше не было, стало 2-00.
- Компресс лица – было 1-00, стало 0-50.
- Вежеталь на голову – раньше не было, стало 2-50.
- Бриолин – раньше не было, стало 1-80.
- Цветочный одеколон на лицо 5 гр – было 2-00, стало 1-80.
- Цветочный одеколон на голову 10 гр – было 4-00, стало 3-60.
- Тройной одеколон на лицо 5 гр – осталось 1-00.
- Тройной одеколон на лицо 10 гр – осталось 2-00.
- Завивка волос дамская с укладкой – было 40-00, стало 35-00.
- Укладка волос – было 15-00, стало 13-00.
- Маникюр – было 10-00, стало 8-00.
- Пудра – раньше не было, стало 0-10.
- Окраска бровей – раньше не было, стало 5-00.
- Окраска ресниц – раньше не было, стало 5-00.
К тому времени у молодежи вошли в моду спортивные стрижки – бокс (округло наголо, а впереди чубчик), полубокс, полька с пробором сбоку и зачесом на бок. А еще – так называемый «политический зачес», при котором длинные волосы зачесывались назад – так ходили многие руководящие товарищи. И, кстати, такой зачес был у защитника тогдашнего брестского «Спартака» бухгалтера Якубовского, выходившего на поле с сеточкой на голове и перегнутым через резинку спортивных трусов платочком.
«Ежик» подходил тем, у кого жесткие волосы – оставляли коротко торчащими вверх, как щетка (такое было у Керенского). «Ежик» носили в основном взрослые.
Детям садикового возраста спереди оставляли «гривку» вроде чубчика. Первоклассников стригли наголо – боролись с педикулезом. Как, кстати, и в армии, где первые два года солдаты ходили стриженными наголо и только на третий год разрешали короткую прическу. Сержантам такая привилегия давалась сразу. Рассказывают, в пятидесятые в Восточной Германии с вышедшими в увольнение солдатами ГСВГ (Группа советских войск в Германии) танцевали только активистки немецкого комсомола, другие немки шарахались: в немецкой армии наголо стригли только венерических.
Возвращаясь к школьникам: примерно к четвертому классу снова разрешался чубчик.
Парни постарше, у кого рассыпались волосы, смазывали их перед расчесыванием бриолином. Активно пользовался бриолином институтский приятель Владимира Губенко шахматист Володя Шапиро – волосы аж блестели, но зато ветер не раздувал его политический зачес.
О девушках и запахах – подробнее в следующей главе.
