14 окт / 2019

СЛИЯНИЕ: как разрасталось на запад «белое пятно»?

16 сентября 2019

80 лет назад территория нынешней Брестской области вошла в состав Белорусской Советской Социалистической Республики. По этому поводу сохраняется разброс мнений, опубликованных в сотнях книг, статей, монографий. И все же ничто не заменит свидетельств очевидцев тех далеких событий. К сожалению, их, жителей «кресов всходних», ставших за одну ночь гражданами Страны Советов, остается все меньше и меньше. На фото, которое помещено здесь, десятки учеников школы деревни Загорье Пружанского района в 1938-м — за год до исторического воссоединения. Из них в живых осталась лишь одна — Елена Николаевна Куровская. Она теперь живет в Бресте и делится своими воспоминаниями с журналистом. Родилась наша собеседница в 1928-м и была старшим ребенком в семье Николая Даниловича и Елизаветы Евдокимовны Козловичей. Отец был крепким хозяином, «руплiвым гаспадаром» на своей земле. В семье, кроме Лены, были еще двое младших сыновей.

Новости Бреста

На фото Елена Николаевна Куровская

«На восток от Столбцов сплошное белое пятно»

«Это неправда, что при «панской Польше» богато жили только поляки, а белорусы на них горбатились, сами при этом ничего не имели. Бывало по-разному, и среди поляков, и среди  белорусов, и среди гедунов - так называли тех, кто говорил на белорусско-украинском диалекте. В моем классе училась девочка из польской семьи. Так семья эта вообще в землянке жила. В основном в деревне жили бедно, особенно сразу после войны (Первой мировой и гражданской. - Ред.), когда родители только вернулись из России. Отец построил хатку 3 на 4 метра, с русской печью и земляным полом, двумя небольшими окошками, где я и родилась. Уже потом, когда мне было 10 лет, мы перешли в новый дом, побольше, с двумя комнатами, где нас жило восемь человек. Почти никакой мебели, кроме стола и лавок, там не было. Но это уже считалось выше среднего уровня. А когда отец купил нам каждому по деревянной тарелке, ему односельчане говорили «Коля, ты богатый».

«Несмотря на разную степень достатка, жили в деревне дружно. Старались не конфликтовать, не оскорблять друг друга. Но если что, всегда приходили на помощь. Знаменитая белорусская толока мне знакома не понаслышке. Помню, если кто-то оставался без жилья после пожара (а это случалось в деревне часто), толокой приходили на помощь и строили погорельцу новое жилье. Меня и братьев родители так воспитывали: если ты хочешь съесть кусочек хлеба, сперва поделись с ближним, а меньший кусок оставь себе. И я это усвоила на всю жизнь», - говорит Елена Николаевна.

Еще один миф - об угнетении православных. Костелы и церкви были одинаково доступны для прихожан. А в школе молитвы читали и те, и другие. Раз в неделю ксендз и батюшка вели «Закон Божий». Впрочем, дискриминация, по словам Елена Николаевны, все же была. Местные жители, что в деревне, что в Пружанах, могли заниматься только земледелием или разводить скот. За пределами аграрного сектора им уже места не было. Учителя, врачи - только поляки. Торговля, ремесло, мелкотоварное производство - удел евреев. Зато учиться в школе могли все желающие. Начальное образование - 4 класса - было бесплатным. Лена пошла учиться, когда ей было уже 8 лет. Сразу во второй класс. И к моменту прихода советской власти успела закончить  курс начальной школы.

«В школе на уроках мы разговаривали на польском. А между собой общались каждый на своем языке. Белорусского в чистом виде не знал никто. В основном говорили на диалектах, хотя большинство населения в нашей деревне считали себя белорусами. Грамотных людей среди взрослых было не так много. Мой отец, хотя и из крестьян, окончил четыре класса  царской школы. Он умел читать и писать, потому пользовался уважением в деревне. К нему постоянно обращались, если нужно было написать заявление, что-то прочитать и т. д. Никаких денег он не брал за эту услугу. А вот работать на земле умел и любил. Постоянно изучал передовой опыт, читал литературу. Выращивал овес, пшеницу, овощи, картофель. 20 гектаров у него было, лошадь, три коровы. По тем временам это считалось средним хозяйством».

Как рассказывает Елена Куровская, отношение к восточным соседям в их селе строилось больше на догадках, чем на реальной информации. Радио тогда не было почти ни у кого. Газеты большинство не читало. Да и в них не сообщали о жизни в СССР. Из тех, кто умудрился уехать за кордон в поисках лучшей доли, никто назад не вернулся. А на географической школьной карте территория восточнее  Столбцов изображалась сплошным белым пятном. «Когда я спросила учительницу, почему так, она ответила: «Малая еще. Узнаешь, когда подрастешь». Больше я таких вопросов не задавала», - говорит Елена Николаевна.

Новости Бреста

«Говорили о том, что в России пироги едят»

И все же идея предстоящего объединения с братьями по крови витала в воздухе задолго до известных событий. Дети как могли впитывали разговоры взрослых, мало что в них понимая.  «Говорили о том, что в России пироги едят, сахара много, что там нет богатых и бедных, все живут счастливо. Кто-то относился к этому с недоверием, но, в основном, люди с воодушевлением ждали прихода красных. Все же поляки для нас чужие были. Хотя среди них тоже немало встречалось хороших людей», - рассказывает Елена Николаевна. По ее же словам, важную роль играла пропаганда со стороны КПЗБ. Несколько человек в деревне были ее активными членами. Двоих из них арестовали, дали по пять лет.

«За политику, как отец мне рассказывал, обычно больше пяти лет не давали. А вот за производство самогона (в Польше его называли «сыровец») могли впаять 25. Среди детей в войну тогда никто не играл - не принято было. Но в том, что она вот-вот придет, уверены были почти все. При этом никаких запасов никто не делал. В основном свободных денег люди не имели, а в магазинах и на рынке всего хватало сполна», - говорит пожилая брестчанка.

Когда в самом начале сентября 1939 года вблизи деревни Загорье упала немецкая бомба, люди восприняли это как первый сигнал тревоги. Но даже этот факт не вызвал у них особой паники. Больше всего удручало неведение, что будет дальше? Еще через пару дней в Пружанах появились немцы, и кто-то из местных пустил слух: дескать, один немецкий солдат проговорился - «скоро сюда придут ваши».

«К тому моменту у знакомого моего отца уже был радиоприемник. И он слышал, как выступал глава советского правительства Молотов (17 сентября 1939 г. - Ред.), который пообещал, что советская власть не бросит на произвол судьбы братьев - белорусов и украинцев. О пакте Молотова-Риббентропа тогда, конечно, никто из жителей деревни и близко не слышал. Но красных ждали».

Ожидание, по рассказу очевидицы, растянулось на две недели. В это время никто не работал, в школе уроков не было. Почти каждый день Елена с мамой ходили в Пружаны за15 км встречать красных. Это был, действительно, всенародный подъем, основанный на абсолютной уверенности, что завтра будет лучше, чем вчера.

«Ждала красных, а пришли белые с голубыми глазами»

И вот, настало 19 сентября 1939 года. День, который Елена Козлович-Куровская запомнила на всю жизнь. «Это было незабываемо. Мы встречали колонну танков и самоходных машин на центральной улице Пружан. Бросали солдатам цветы. Помню, многие спрашивали их:

«А у вас хлеб есть?.. Сахар, мука есть?.. Керосин есть?..» И все они отвечали «Есть». Как и положено военным. Одеты были в гимнастерки, которые мне показались не такими красивыми и строгими, как у польских и немецких солдат. Но больше всего меня возмутило, что лица у них не красные. Я же на полном серьезе думала, что это именно так. Когда сказала об этом маме, она засмеялась. А одна женщина вслух произнесла, увидев солдатика: «Так ты такой же, как и мы, белорус, светлый, с голубыми глазами».

Новая власть постепенно стала наводить свои порядки. «Жители Брестчины в целом позитивно восприняли советскую власть. Ее установление воспринималось как национальное и социальное освобождение от польского угнетения. Однако социальная обстановка оставалась сложной. Декларативные заявления власти часто расходились с реальностью, советизация общества была болезненной и приносила разочарования, которые новая власть сдерживала, используя пропаганду и идеологическое воздействие. Повсеместно эксплуатировались лозунги борьбы с классовыми врагами, за урожай, за новую школу, новую культуру быта и прочее. Как правило, они были ориентированы на социальные низы и не учитывали образовательный уровень других категорий населения», - пишут в своей книге «Сквозь годы и грозы» исследователи истории нашего края Валерий Мороз и Игорь Кез.

Куровская вспоминает о том, как Советы стали налаживать школьное обучение в их деревне:

«Три месяца никаких уроков не было. Мы гуляли. Пасли коров. Зато активно разучивали речевки, песни о революции, о Щорсе и Буденном. В начале ноября праздновали годовщину Октябрьской революции. Пела и плясала вся деревня. Только с 1 декабря начались уроки. Я пошла в пятый класс. Помню, учеников стало значительно больше, чем при Польше. Классным руководителем у нас была Антонина Максимовна, молодая учительница, которая приехала из Могилевской области. Мы ее очень любили, она для нас была как подруга. В январе, 21-го (1940 г. - Ред.), нас всех дружно приняли в пионеры. Для нас это было что-то незабываемое. По этому поводу в школе был большой концерт, приглашали родителей. Я, будучи уже подростком, отождествляла себя с чем-то исторически важным».

Новости Бреста

«Нас спасло то, что отец не был «буржуазным элементом»

То, что их ожидания расходились с реальностью, людям стало понятно уже скоро.

До создания колхозов дело сразу не дошло. Но неугодных, «классово чуждых» элементов вычисляли быстро и высылали в отдаленные районы страны. Кто-то уезжал сам, попадая затем под каток хорошо раскрученной репрессивной машины. «Один из наших односельчан завербовался на шахты Донбасса. И как-то в разговоре с кем-то из шахтеров обмолвился: чужие люди, которые меня приютили, лучше кормили, чем здесь у вас». Ему дали семь лет лагерей. Кому-то уже здесь, в Пружанах, подложили в карман записку против советской власти. И его постигла та же участь - поднимать Север. Вот такое было. Массово из нашей деревни не вывозили, по крайней мере до войны. Здесь-то в основном бедный люд жил. Поляков было мало, некоторые успели убежать. И даже те, кто жил чуть побогаче, как мой отец, считались середняками, их не трогали. Свыше 20 гектаров кто имел земли, уже записывали в кулаки. У них, соответственно, все забирали, а их самих высылали», - говорит Елена Куровская. Еще она вспоминает рассказ отца о том, что представители районных властей проводили в деревне собрание. «И кто-то из местных спросил: «А что будет с деньгами? Их ведь должны поделить между богатыми и бедными, чтобы всем поровну досталось». Бедняки действительно надеялись, что и землю, и все имущество вскоре разделят. Они были убеждены: в том, что они бедные, виноваты богатые».

«Купить товары в магазинах стало труднее. За тем же керосином надо бы выстаивать в очередях. Изменилось и качество товаров. При Польше тетради были из лощеной бумаги, перья ровные, не ломались, чернила не растекались. А здесь (в БССР. - Ред.) бумага желтая, страницы сшиты так, что разлетались, чернила вытекали в сумке по дороге в школу. Но те, кто приезжал с востока, шепотом говорили, что там у них и этого нет».

Многие «восточники», по словам Елены Николаевны, приезжали на вновь присоединенные территории, чтобы заработать себе на жизнь. Пока не было колхозов, они устраивались на сезонные работы, плату готовы были брать зерном, мукой, чем угодно, лишь бы прокормить семьи. После войны, когда и здесь, на западе Беларуси, наступит волна сплошной коллективизации, многие из зажиточных первыми побегут записываться в колхозы, но и это их не спасет от репрессий.

«Моего отца и всю нашу семью спасло то, что он не был кулаком, буржуазным элементом, как тогда говорили. Во время немецкой оккупации был связным в партизанском отряде, а после освобождения ушел на фронт. Но две коровы у нас все равно забрали. А в колхозе еще и хлев не успели построить. Весь скот держали в загоне под открытым небом. Так наши бывшие буренки первое время возвращались и просились домой. Стоят, мычат и плачут. Жалко их было. И мы стоим, плачем, но не пускаем, потому что посадят за саботаж», - делится воспоминаниями Елена Николаевна.

«Никакие это не маневры»

«В пятом классе мальчишки уже играли в войну. 19 июня 1941 года уроков не было. В этот день у нас был назначен пионерский сбор. Его почему-то отменили. А 21-го я увидела, как наш директор школы отправлял старших ребят на призывной пункт. Они пели песню «Если завтра война». О войне многие догадывались. Но вслух о ней почти никто не говорил: опасно было. Все говорили о каких-то маневрах, которые должны были вот-вот начаться. На следующий день, в воскресенье, мы собирались поехать на рынок, в Пружаны. Где-то в пять утра нас разбудил самолет. Как я потом узнала, немцы уже летели бомбить аэродром. Мы с отцом выбежали посмотреть. Он еще заметил: шум не нашего самолета. Потом все в округе стихло. Но на рынок мы так и не поехали. Пошли пасти коров. Идем, песни поем. Днем я прибежала домой пообедать. Смотрю, у нашего дома окровавленные солдаты бегают, вопят. Мама им перевязки делает. Кто-то из них говорит: «Нас буквально вчера перебросили сюда, на аэродром. Сказали быстро разобрать самолеты, снять моторы. Потом так же быстро собрать. Но собрать мы уже ничего не успели. Бабахнуло». Это я хорошо помню. Ну, а потом отец сел на велосипед (он у него уже тогда был) и поехал в город, посмотреть, что там происходит. По дороге встретил знакомого военного. Тот ему прямо и сказал: «Николай Данилович, никакие это не маневры. Это война. Брест уже в огне»...

P.S. После войны Елена Козлович окончила школу, вышла замуж за военного из соседней деревни. Мечтала поступить в пединститут. Но ее не приняли. В открытую не говорили, но намекнули: из Западной Беларуси, жила на оккупированной территории, мало ли что. Однако учителей катастрофически не хватало, особенно в деревнях. И пошла она учить детей: математике, физике, иностранным языкам. Позднее, когда место рождения уже не воспринималось как опасность, Елена Николаевна переехала в Брест вместе с мужем. Преподавала английский и немецкий в СШ № 8 и № 9. Уже 35 лет как вышла на пенсию. В апреле ей исполнился 91 год.


2032
2
Меня это радует (6%)
Мне все равно (1.5%)
Мне это интересно (47.8%)
Меня это злит (44.7%)
Елена
20.09.2019 21:36
ответить ответить с цитатой
Ответ пользователю Елена Рудзинская
Елена, передаю благодарность от Елены Николаевны за добрые слова! Она вас тоже помнит и передает привет с пожеланиями счастья и долголетия!
Елена Рудзинская
17.09.2019 02:08
ответить ответить с цитатой
Огромное спасибо за статью. Во первых, Елена Николаевна была моей учительницей английского языка в 9 школе, буквально на прошлой неделе прогуливаясь вдоль залива в Сан Франциско, я рассказывала моим друзьям, что наша школа была со спец уклоном по английскому и вспоминала Елену Николаевну, огромное спасибо ей. Во вторых, она оказалась землячкой моего дедушки. Группа «Белорусы в Америке» в Фейсбуке проводила опрос предвоенных воспоминаний, многие западные белорусы писали такие же сюжеты. Передайте, пожалуйста, Елене Николаевне, что мы вспоминаем о ней и других учителях с огромной благодарностью на другой части света.

Правила комментирования на сайте vb.by

Не будут допускаться к публикации следующие комментарии:

  • содержащие ненормативную лексику и непристойные выражения, оскорбляющие честь и достоинство авторов публикаций, героев материалов, других комментаторов и иных лиц;
  • содержащие признаки межнациональной, религиозной вражды, в том числе пренебрежительные наименования других национальностей;
  • выражающие удовлетворение или радость от заведомо трагичных событий (смертей, аварий, катастроф и пр.);
  • содержащие оскорбления по признаку фамилии, имени или географического названия, оскорбления в связи с физическими недостатками;
  • содержащие призывы к насилию или самосуду, пожелания смерти или физических мучений;
  • содержащие сравнения людей или организаций с нацистами;
  • содержащие домыслы об интимной жизни героев публикаций или других комментаторов, а также личные выпады;
  • не соблюдающие презумпцию невиновности до решения суда;
  • написанные на иностранных языках (возможно исключение для польского, украинского или английского, если это не затрудняет понимание смысла);
  • написанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ (Caps Lock);
  • направленные против редакции «Вечернего Бреста» или конкретного автора;
  • повторяющиеся в одинаковом виде под несколькими публикациями (расценивается как спам);
  • бессмысленные комментарии, флуд, рекламу личных услуг.
  • неоправданно длинные комментарии или цитирования;
  • содержащие гиперссылки на другие сайты;
  • содержащие рекламу фирм, партий, движений, отдельных личностей;
  • содержащие персональные данные людей (адрес, телефоны и др.)
  • содержащие просьбы о переводе денег на адрес, банковский счет или карточку (для этого существует специальная процедура обращения в редакцию);
  • - содержащие пререкания с модераторами, советы и обсуждения решений модераторов.
Данные правила также распространяются и на комментарии в официальных аккаунтах «Вечернего Бреста» в социальных сетях.
Редакция vb.by обращает внимание читателей на то, что не допускается использование псевдонима, уже принадлежащего другому комментатору. Замечания, высказанные в комментариях по поводу возможных ошибок в текстах (орфографических, пунктуационных, лексических, смысловых и т.д.), могут быть учтены редактором сайта без публикации самого комментария.
Обращаем также ваше внимание, что даже если комментарий не несет формальных нарушений, но грубый по тону, он будет удален. Комментарии, представляющие собой пикировку двух и более лиц, не относящуюся к теме статьи, нежелательны и будут прерываться модератором.

На нее претендовали 25 музеев из 11 стран, причем Беларусь была представлена только...
610
Соведущей стала «Міроша» - «электронная девушка». Она сама «ездила» по...
2003
Прошло торжественное открытие обновленной экспозиции музея «Берестье» 4-6...
1013
«Выставка одной книги» собирает десятки человек в день В Брестской центральной...
925
Какой язык вы будете указывать (указали) при переписи как родной?






Ответить