15 ноя / 2018
Фронтовик Михаил Михно

Проект "В поисках утраченного времени"

11 декабря 2009

В прошлых главах мы рассказали эпизоды из жизни деревенского парня Михаила Михно, молодость которого волей судьбы пришлась на годы оккупации. А после освобождения брестского края его сразу призвали в действующую армию — читатель расстался с героем повествования в августе 1944 года на перроне вокзала, где под рыдания гармошки родные провожали на войну сотни мальчишек и зрелых мужчин.

Новобранцев повезли за Буг и выгрузили под Варшавой. Обмундировали, привели к присяге и разбросали по частям. Михно определили в стрелковый полк (проще — пехоту) командиром пулеметного расчета.

Как-то с пулеметом на плече Михаил споткнулся на скользком холме и получил перелом ключицы. В медсанбате предложили, чем валяться без дела, пройти курсы санинструкторов. Две недели учебы — и в роту Михно вернулся в новой роли.

В Великую Отечественную санинструктор — должность для мужчин редкая. Но девушек на передовой к концу войны оставалось все меньше: много погибло, светлая им память, смазливых разобрали ротные да комбаты, отправив потом в тыл в интересном положении; а может, ближе к Берлину шевельнулось человеческое начало в главкомовских душах, поняли наконец, что бойня — не женская стихия.

Продолжим повествование в том виде, как записал со слов Михаила Михно в 1992 году журналист Семен Иваненко:

«14 января пошли мы в наступление. Как раз между деревнями Старое и Новое Брудно. Полк наш отличился тогда в боях за Прагу Варшавскую. И назывался он у нас до конца войны так: 1350-й Ломоносово-Пражский стрелковый полк. Третье почетное название уже не присваивали.

А под Торунем мне досталось лиха. Наступали по снежку. Голое поле, а наши бегут, хорошо их видно. Ну, и давай немцы косить... Помню, выносил раненых до вечера, а потом всю ночь перевязывал, в санбат отправлял. Мой начальник, военфельдшер, сам себе уколы делал, наверное, без наркотиков уже жить не мог. Уколется, значит, дурь на него найдет, ему не до раненых. А мы вдвоем с санитаром обслуживаем раненых. Так вот, под Торунем я в деревне много заборов поломал тогда — шины бойцам накладывал. Всю ночь работал.

За это меня представили к ордену Славы, но я его не получил. А дело такое вышло. Мы уже в Германии наступали. Там в каждой деревне дома из красного кирпича, черепичные крыши, огороды сетчатой изгородью обнесены. Наступаем. И тут прибегает комбат:

– Михно, выручай, ротного ранило. Что хочешь делай, но он должен жить, понял? Давай, сержант, дуй...

Я слышу — бой уже на краю деревни. А село длинное. Ну, я к тыловикам, подводу, говорю, дайте, ротного надо вывезти. Слушает один ездовой, кивает, но говорит: без приказа начальства не могу. Сказал и дальше жрет свою колбасу. Ну, я и взвинтился. «Ах ты, харя, говорю, мать твою... Начальство тебе подавай? Сержант медслужбы тебе не начальство?!» Вскочил на воз, поскидал на землю катушки с телефонным проводом: «Погоняй, а то...»

Погнал он лошадей по селу. Улицы там асфальтированные, хорошо телега катит. А ездовой обиделся, не разговаривает. Вижу, колбаса у него еще осталась, а у меня в санитарной сумке всегда спирт был — раны промывать. Ну, я, значит, предложил ему и сам чуть хлебнул. Мой возница разговорился, и оказалось, что мы земляки, из-под Дивина мужик был. Ясное дело, друзьями-приятелями стали. Едем так, беседуем. А тут из-за крайних домов разведчики выскакивают.

– Стой! Куда прете, там немцы!

За селом кладбище, немцы там батарею поставили, пулеметы. В лоб не взять, нужна поддержка. Обещали прислать танки, но где-то замешкались. Наши ребята отошли к селу, ожидают.

– Ротного забирать еду, — отвечаю. — Где он лежит?

Объясняют. И эта коротенькая остановка на краю села, наверное, спасла мне жизнь. Сидели мы с ездовым друг к другу спиной, ноги спустили с драбин. Ну, а тут впереди, метрах в пятнадцати от нас, прямо по центру улицы мина ухнула. Одну лошадь наповал, а нам с ездовым по ногам осколками. Но не сильно, сразу и не почувствовал. Ездовой постромки обрезал, развернул коня — и ходу. А я соскочил на землю и за угол дома.

Разведчики посоветовали идти по синему проводу, и я пошел. А связисты тянули линию по огородам, там сетки сплошные. Пока разрежешь сетку ножом, пока пролезешь — время идет. А тут, слышу, уже наши танки подошли. Бой возобновился.

Нашел я ротного, осмотрел. Вижу, не жилец он уже, весь низ живота вырван. Но что положено сделал: перевязал и все такое. Доложил по телефону комбату, всю правду сказал. Объяснил, что привезти раненого не на чем, ездовой сбежал. Комбат отвечает: возвращайся назад, ты свой долг выполнил.

Вернулся я. Прилег покемарить, дело к вечеру клонилось. А когда встал, не могу на ногу ступить, распухла вся. Осколок у меня до сих пор в стопе торчит. 1 см 13 мм — судя по рентгену.

Ранило меня 2 марта 1945 года, и потом я долго валялся в госпитале. А когда вернулся в часть, говорят: иди получай в дивизии орден Славы. Я пришел, посмотрел списки. А там значится: «Михно Иван Михайлович». Не я. Вернулся, доложил комбату. А он: «Напутали чертовы писаря! Не горюй, Михно, представим вторично». И правда, вскорости приглашают меня в штаб дивизии и вручают медаль «За отвагу».

Уже после демобилизации, в 1948 году, вызвал меня жабинковский военком. Расспросил, где воевал, кем был. А потом говорит: «Вот и нашла тебя награда, солдат», — и вручает мне орден Славы III степени. Получается, за один и тот же бой получил две награды. Но я не в обиде».

Подозреваю, не всем понятно, о каких обидах может идти речь? А вот о каких. После войны к каждому ордену полагались выплаты и бесплатный проезд на поезде. Ни тем, ни другим Михаилу Михно воспользоваться не привелось: указом от 10 сентября 1947 года с 1 января 1948-го были отменены «денежные выплаты по орденам и медалям СССР и право бесплатного проезда награжденных орденами СССР по железнодорожным и водным путям сообщения».

В повседневной жизни ношение наград еще раньше вышло из моды: парткомы, лекторов и прессу сориентировали поднажать на скромность. А после отмены якобы по просьбам самих фронтовиков всех наградных выплат и льгот, вспоминает былой начальник разведки артдивизиона Аркадий Бляхер, медали и ордена обесценились. Никто уже подумать не мог, что когда-нибудь они будут что-то значить. Носили колодки, ордена же, превратившиеся в значки, легко отдавали малышам: игрушек после войны почти не было, а главной наградой для вернувшихся с фронта была все-таки жизнь. По прошествии небольшого времени взрослых уже не коробило при виде того, как медалями играли в пристенок…

Не больно горевал Михаил Михно, когда «лишний» орден отобрала судьба — куда-то задевал маленький Ваня, родившийся в 1943 году.

Если читатель сравнит фотопортреты Михаила Михно 1942 и 1945 годов, иллюстрирующие предыдущую главу и нынешнюю, его немало удивит происшедшая за короткий срок перемена. Эта возрастная, из юноши в зрелого мужчину, метаморфоза в общем-то объяснима войной, где неделя идет за месяц, а год — за полжизни. При рассматривании семейной хроники Михно меня поразила перемена дальнейшая — статусная. Способный сойти в форме и за генерала, Михаил Иванович, сняв в 1947-м погоны и окунувшись в крестьянскую жизнь, вернул облик колхозного труженика.

…Только в начале 70-х колхозникам стали, наконец, выписывать паспорта, формально выводя из госкрепостничества. Когда в 1973 году дошла очередь до Надежды Михно, ей выдали паспорт на девичью фамилию. «Немецкий» брак советская власть не признала. В одних только Мурах в такое положение попали несколько семей.

Даже при взрослых детях жить без штампа было неуютно, немолодые люди чувствовали себя словно во грехе. Весной 1976-го, подгадав обеденный перерыв, Михаил Иванович и Надежда Константиновна на колхозном молоковозе подскочили с паспортами в Радваничский сельсовет и узаконились.


4842
0


Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.

Правила комментирования на сайте vb.by

Не будут допускаться к публикации следующие комментарии:

  • содержащие ненормативную лексику и непристойные выражения, оскорбляющие честь и достоинство авторов публикаций, героев материалов, других комментаторов и иных лиц;
  • содержащие признаки межнациональной, религиозной вражды, в том числе пренебрежительные наименования других национальностей;
  • выражающие удовлетворение или радость от заведомо трагичных событий (смертей, аварий, катастроф и пр.);
  • содержащие оскорбления по признаку фамилии, имени или географического названия, оскорбления в связи с физическими недостатками;
  • содержащие призывы к насилию или самосуду, пожелания смерти или физических мучений;
  • содержащие сравнения людей или организаций с нацистами;
  • содержащие домыслы об интимной жизни героев публикаций или других комментаторов, а также личные выпады;
  • не соблюдающие презумпцию невиновности до решения суда;
  • написанные на иностранных языках (возможно исключение для польского, украинского или английского, если это не затрудняет понимание смысла);
  • написанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ (Caps Lock);
  • направленные против редакции «Вечернего Бреста» или конкретного автора;
  • повторяющиеся в одинаковом виде под несколькими публикациями (расценивается как спам);
  • бессмысленные комментарии, флуд, рекламу личных услуг.
  • неоправданно длинные комментарии или цитирования;
  • содержащие гиперссылки на другие сайты;
  • содержащие рекламу фирм, партий, движений, отдельных личностей;
  • содержащие персональные данные людей (адрес, телефоны и др.)
  • содержащие просьбы о переводе денег на адрес, банковский счет или карточку (для этого существует специальная процедура обращения в редакцию);
  • - содержащие пререкания с модераторами, советы и обсуждения решений модераторов.
Данные правила также распространяются и на комментарии в официальных аккаунтах «Вечернего Бреста» в социальных сетях.
Редакция vb.by обращает внимание читателей на то, что не допускается использование псевдонима, уже принадлежащего другому комментатору. Замечания, высказанные в комментариях по поводу возможных ошибок в текстах (орфографических, пунктуационных, лексических, смысловых и т.д.), могут быть учтены редактором сайта без публикации самого комментария.
Обращаем также ваше внимание, что даже если комментарий не несет формальных нарушений, но грубый по тону, он будет удален. Комментарии, представляющие собой пикировку двух и более лиц, не относящуюся к теме статьи, нежелательны и будут прерываться модератором.

Часть 4 Т ак скоро разыскать братьев Вася не надеялся: на входе в Заказанку увидел...
1829
Часть 3 В последний вечер, 27 июля 1944-го, оккупанты огрызались из всех орудий. А где-то...
3289
Часть 2 В воскресенье, 23 июля (1944 года), мать предупредили: «Евдокия, не держи...
6305
Часть 1 О тец рассказчика Иван Зыщук дом так и не построил. Все уже подготовил,...
7257
В Польше вспышка кори. Вы привиты?






Ответить
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить