15 ноя / 2018
Речицкий расстрел

Проект "В поисках утраченного времени"

31 июля 2009

Предвоенная Речица не входила в черту Бреста и была сродни Волынке, Пугачево, Дубровке – обычной деревней, уклад жизни которой был в известной степени скорректирован близостью города и крепости.

Накануне 22 июня постоялица Дарьи Горейко, жена командира из крепости, разболтала соседкам, что у мужа и сослуживцев изъяли на проверку все личное оружие.

- Наверное, война будет… – высказала висевшее на языке Мария Бобрук, но восточница успокоила:

- У нас с немцами мир на десять лет, – и, подумав, добавила: – Если что, заберем вас к себе на Смоленщину, у нас там такие леса…

Ночью Мария проснулась от грохота. Пыталась растолкать мужа, тот буркнул что-то про маневры и повернулся на другой бок. Мария все же поднялась, глянула в окно и произнесла, не узнав своего голоса:

- Какие маневры, крепость горит!

Спешно подняли Алену и Лидочку. В погреб под кухней муж не пустил: «Попадет снаряд в дом, не выберемся!» - и как в воду глядел: едва выбежали из дома, прямым попаданием разворотило крышу.

По улице бежали военные, одевались на ходу. Бобруки последовали было за соседом-командиром, решив, что он лучше знает, куда бежать и где прятаться, но тот, раненный в голову, завернул за сарай и как сквозь землю провалился. Побежали в заросли ольхи за огородами – «вульшину».

Артиллерия била системно, Речица потом до 70-х годов хранила следы тех попаданий: через дом-два стояли поросшие травой остатки фундаментов – «мурованки». Немецкие самолеты утюжили забитый техникой адамковский аэродром.

Из «вульшины» побежали к соседу Бобруку, вспомнив про его большой погреб на краю огорода. Со страху не могли найти, метались по двору, а показала четырехлетняя Лида, она здесь не раз играла с мальчишками.
Только забрались внутрь, приковыляла старуха Костючиха:

- Антон, у тебя на колодке немец сидит со стрельбой.

- Не делай, старая, паники, – осадил Бобрук, а сам сорвал с груди пуговицу с Лениным и втоптал в землю.

Тут появились немцы… Притянули раненого Хартона – Харитона Горейко, жившего во второй половине соседского дома - указывают на него: «Официр? Комиссар?» У Хартона нога висит, кровь льётся… Немцы трясут карабинами и что-то орут – похоже, не верят. Выстроили всех: детей отдельно, взрослых отдельно.

Деревенские в ужасе: кого постреляют? Женщины шепчутся: наверное, первыми детей, чтоб все видели и правду сказали…

Немцы ненадолго оставили толпу и вернулись с переводчиком. Тот обратился к детям, тыча пальцем в Хартона:

- Офицер или ваш деревенский?

Дети перепугано загалдели:

- Это не офицер, это дядько Хартон, – и показали на его хату, на сына, дочь…

Немцы детям поверили и всех отпустили. Но тут на другом конце деревни кто-то из бежавших красноармейцев убил немецкого офицера, и началось… Завоеватели как с неба свалились, примчали на мотоциклах, всё оцепили. Стали сгонять людей на развилку, где сейчас сходятся улицы Солнечная, Адамковская, Речицкая, Лейтенанта Акимочкина. Брали подряд всех мужчин: местных, восточников, квартирантов, освободившихся из тюрьмы…

Люди гадали: кто-то говорил, что будут расстреливать, кто-то – что пошлют рыть окопы… Мария решила отнести мужу пиджак, ведь забрали в одной рубашке. Положила в карман кусок колотого сахару, карандаш и бумажку, взяла на руки Лидочку и подошла к охраннику: «Здесь мой манн, надо передать…»

Немец проверил карманы, забрал карандаш и бумагу, а пиджак передал.

Внимание жены едва не наделало беды: немцы вдруг прицепились к Антону: «Рус официр, ком!» Бобрук был, не в пример многим речицким, гладко выбрит, хорошо одет, имел солидный вид… Но люди подтвердили, что он местный, и немцы от него мало-помалу отстали…

Оказалось, согласно заведенному порядку, за немецкого офицера пускали в расход сотню жителей. Немцы поставили три пулемета, но не стреляли, ждали генерала из Тересполя. Тот по прибытии выслушал доклад и распорядился на первый раз расстрелять десятерых.

Отсчитали. От паники или со страху, не все еще понимали, что происходит, куда отбирают. Вперед Антона Бобрука, который оказался десятым, вышел Алеша Р. – дернул за рубаху и встал на его место. Потому что девятым был Алешин друг (его отец станет в деревне солтысом), и парень не хотел, чтобы их разлучили… Наверное, Алеша спросонья не разобрался в ситуации. Молодой сон крепок, после субботних танцев его и немецкая канонада не взяла; спал бы и дальше, но подняла мать. Увидела, что вся деревня куда-то идет, и растолкала: «Вставай хутчей, мужиков собирают, может, работу будут давать!» – и своими руками послала сына под пулю. Во время расстрела мать ослепла и поседела от горя (зрение тетке Ярыне потом вернулось, а голова осталась белой).

Едва все закончилось, немцы как ни в чем не бывало сели на мотоциклы, людей отпустили. Речицкие были в шоке, многие побросали дома, стали разбегаться. Некоторые дошли до Каменца, до Кобрина, но везде были оккупанты, и пришлось возвращаться обратно... Реакция людей на расстрел оказалась схожей: мужчин рвало до выворота нутра…

Самое же поразительное заключалось в том, что Алеша не погиб. Раненный первым, он упал и оказался накрыт другими телами. Когда родственники разбирали убитых, парня обнаружили недостреленным. Принесли домой и за месяц-другой выходили, но след потрясения вытравить не смогли, и Алексей до последнего своего дня оставался, как говорили, квёлым, словно лампочка в нем потухла.

Был и другой выживший после расстрела – шофер-восточник с улицы Виленской (ныне Дворникова). Несколько тел забирать было некому, и ближе к ночи к Бобруку пришел Ленька Богдан: «Антон, пошли закопаем, ведь воронье поклюет…» Отрыли на лужке ямку, стали переносить тела – а один смотрит… Антон в недоумении трясет за плечо: «Ты живой чи не?» – а тот со страху слова сказать не может…

На беду, про недострел потом прознал солтыс и от обиды, что ли, за сына при первой отправке спровадил шофера в Германию. От судьбы не уйдешь: в конце войны восточник погиб во время советской бомбежки.

Невероятно, но факт: в речицком расстреле спасся и третий – красный командир. Два раза – совпадение, три – система, говорят математики. То ли пулеметчики полевой части (не профессионалы-каратели) еще не набили руку в стрельбе по беззащитным мишеням, то ли очень спешили. А может, кто-то просто не хотел быть палачом.

До войны командир жил на квартире у пана Пастусика («пан» было не статусом, а принятой формой обращения, особым шармом, оставшимся от польских времен). Спасшемуся принесли кое-какую одежду, продукты на дорогу, и с наступлением темноты он отправился в сторону Кобрина…

История имела продолжение. После войны, когда Антон Бобрук был председателем сельсовета, один заслуженный деятель написал на него донос, перевернув все с ног на голову: дескать, после расстрела 22 июня Бобрук добивал ночью раненых красноармейцев. Органы взялись за дело рьяно, сажали тогда по графику, и Антон понял: не оправдается.

Уже попрощавшись с семьей, он шел на очередной допрос и встретил по дороге пана Пастусика.

- Длячэго пан Бобрук таки смутны? – спросил поляк.

Антону было уже все равно и, нарушая подписку о неразглашении, он в общих чертах рассказал о своей напасти.

- Матка Боска, цо то за цуд! – и пан Пастусик поведал, что командир, которого они вместе спасли, догнал фронт, прошел всю войну и закончил в Берлине, а по пути домой заезжал по старому адресу и оставил фото с адресом на обороте!

Фотокарточка была представлена в органы, с офицером связались, и все благополучно разрешилось. По этому поводу Антон Бобрук с паном Пастусиком выпили, наверное, не меньше, чем солдаты за взятие рейхстага…


4583
0
Меня это радует (0%)
Мне все равно (0%)
Мне это интересно (50%)
Меня это злит (50%)


Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.

Правила комментирования на сайте vb.by

Не будут допускаться к публикации следующие комментарии:

  • содержащие ненормативную лексику и непристойные выражения, оскорбляющие честь и достоинство авторов публикаций, героев материалов, других комментаторов и иных лиц;
  • содержащие признаки межнациональной, религиозной вражды, в том числе пренебрежительные наименования других национальностей;
  • выражающие удовлетворение или радость от заведомо трагичных событий (смертей, аварий, катастроф и пр.);
  • содержащие оскорбления по признаку фамилии, имени или географического названия, оскорбления в связи с физическими недостатками;
  • содержащие призывы к насилию или самосуду, пожелания смерти или физических мучений;
  • содержащие сравнения людей или организаций с нацистами;
  • содержащие домыслы об интимной жизни героев публикаций или других комментаторов, а также личные выпады;
  • не соблюдающие презумпцию невиновности до решения суда;
  • написанные на иностранных языках (возможно исключение для польского, украинского или английского, если это не затрудняет понимание смысла);
  • написанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ (Caps Lock);
  • направленные против редакции «Вечернего Бреста» или конкретного автора;
  • повторяющиеся в одинаковом виде под несколькими публикациями (расценивается как спам);
  • бессмысленные комментарии, флуд, рекламу личных услуг.
  • неоправданно длинные комментарии или цитирования;
  • содержащие гиперссылки на другие сайты;
  • содержащие рекламу фирм, партий, движений, отдельных личностей;
  • содержащие персональные данные людей (адрес, телефоны и др.)
  • содержащие просьбы о переводе денег на адрес, банковский счет или карточку (для этого существует специальная процедура обращения в редакцию);
  • - содержащие пререкания с модераторами, советы и обсуждения решений модераторов.
Данные правила также распространяются и на комментарии в официальных аккаунтах «Вечернего Бреста» в социальных сетях.
Редакция vb.by обращает внимание читателей на то, что не допускается использование псевдонима, уже принадлежащего другому комментатору. Замечания, высказанные в комментариях по поводу возможных ошибок в текстах (орфографических, пунктуационных, лексических, смысловых и т.д.), могут быть учтены редактором сайта без публикации самого комментария.
Обращаем также ваше внимание, что даже если комментарий не несет формальных нарушений, но грубый по тону, он будет удален. Комментарии, представляющие собой пикировку двух и более лиц, не относящуюся к теме статьи, нежелательны и будут прерываться модератором.

Часть 4 Т ак скоро разыскать братьев Вася не надеялся: на входе в Заказанку увидел...
1829
Часть 3 В последний вечер, 27 июля 1944-го, оккупанты огрызались из всех орудий. А где-то...
3289
Часть 2 В воскресенье, 23 июля (1944 года), мать предупредили: «Евдокия, не держи...
6305
Часть 1 О тец рассказчика Иван Зыщук дом так и не построил. Все уже подготовил,...
7257
В Польше вспышка кори. Вы привиты?






Ответить
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить