14 ноя / 2018
Побег

Проект "В поисках утраченного времени"

02 июля 2009

В одной из глав мы упомянули иссеченную пулями полуторку на спуске с Кобринского моста, которой не довелось вырваться на восток в первые часы войны. Очевидица, запомнившая лежавшего на руле шофера, сделала ремарку, что в кузове никого не было. Впрочем, видеть убитых она не могла, мешали борта, а выжившие в разбитом грузовике, понятно, не задержались.

И вот обнаружился след одного из ехавших на этой (или другой подбитой на том же месте) машине – политрука Николая Анисимовича. Его сын Альберт Анисимович, родившийся в марте 1941 года, знал историю отца из рассказа матери (на фото).

Политрук Анисимович, бывший учитель из Руднинского района Смоленской области, служил в Брестской крепости. Утром 22 июня ему с группой бойцов удалось выскочить на полуторке (напомним, на случай военного нападения предусматривалась не оборона цитадели, а вывод подразделений в заданные точки сбора). В районе Кобринского моста машину атаковал немецкий самолет. Часть бойцов погибли, многих ранило.

То, что произошло дальше, не вполне укладывается в черно-белую схему: часть раненых немцы подобрали и развезли по больницам. Николай Анисимович с пробитой рукой попал в железнодорожную.

Жена политрука Мария Дементьевна Анисимович (в девичестве Матюк), уроженка деревни Одринка за Кобрином, встретила войну спокойнее, чем сама могла ожидать. Полтора года назад в польско-немецкую начиналось страшнее: Бресту выпали три недели прелюдии с бомбежками и большими жертвами. Людей страшила неизвестность. Теперь это был повтор, к которому психологически подготовились. Для жителей многих кварталов все прошло по-киношному скоротечно: доносившаяся из крепости канонада, несколько бомб на центр города – и уже немцы.

Анисимовичи жили на углу Пушкинской и Широкой (ныне бульвара Космонавтов). Часов в девять утра против дома остановился автомобиль, вышли три офицера и сказали, что хотят… кофе. Маня сготовила, немцы попили, положили на стол пару монет и поехали дальше.

Первые дни прошли в суматохе неопределенности. Жителей регистрировали, молодежь, кто попал под руку, строили колонной и вели на разовые работы, кого-то арестовывали. Появились беженцы с улицы Каштановой (ныне Героев Обороны Брестской Крепости), которым велели съехать немцы, осадившие цитадель.

Мысль о муже пришла Мане не сразу. Спохватилась неделю спустя, стала искать по больницам и довольно быстро нашла в одной из них запись о лечении Николая. Самого пациента уже отправили в лагерь в район Южного городка.

Маня пошла туда.

Лагерь военнопленных представлял собой огромный огороженный пустырь, тянувшийся от Ковельского шоссе. Немец в караулке посмотрел в списках фамилию, Анисимовича кликнули. К проволоке Николай пришел не один, а с парнем на костылях – как окажется, сбитым в первые часы летчиком Митей Удовиковым.

Маня стояла в толпе женщин, которые тоже искали своих и переговаривались с пленными через разделительную полосу. В первые дни немцы отпускали местных на поруки родных, но, видно, сроки истекли: забрать мужа Маня не смогла.

В лагере шла своя жизнь. Кто-то подчинился судьбе, другие сбивались в группки и вынашивали планы. Николай явно что-то замыслил. Несколько раз повторил жене, чтоб взяла дома кусачки и поправила проволоку в заборе, а сама шла по ягоды в свою деревню.

Надо сказать, Маня была женщиной «с университетами». В юности участвовала в делах нелегальной КПЗБ, за что получила два года польской тюрьмы. По отбытии срока находилась под надзором полиции. Личную жизнь построила с опозданием, выйдя замуж лишь в тридцать два, уже при советской власти, за прибывшего с освободителями мальчишку-политрука на девять лет ее моложе. Родила, получила хорошую должность заведующей магазином наглядных пособий, засыпала на плече любимого мужа. И когда война одним махом все зачеркнула, она не раскисла, а ощетинилась, готовая за отнятое бороться.

У жившей на Волынке сестры замесила тесто и запекла внутри хлеба добытую по старым связям подробную карту местности, ножницы по металлу и понесла мужу. Маня знала, чем рискует. Прямой контакт с пленными был исключен, продукты принимал немец. Разломи каравай, что время от времени делал, и пуля на месте была бы женщине обеспечена. Но обошлось. Несколько дней Маня за Мухавцем не появлялась, а когда наконец пришла, лагерь охраняли уже со строгостями: передач не брали и к проволоке не подпускали. Маня поняла, что побег удался.

С неделю спустя незнакомый поляк на велосипеде спросил у колодца Маню Анисимович и передал записку от Коли: «Все хорошо, встретимся в деревне». Муж не нашел лучшего, как окликнуть под Кобрином первого встречного, катившего по дороге в сторону Бреста, и довериться ему. Маню от такой конспирации ночь трясло.

Наутро, собрав что-то из вещей, с малышом на руках отправилась в неблизкую Одринку к матери.

В побеге из лагеря участвовало человек пятнадцать. Сразу рассеялись, сговорившись насчет района сбора. Положение свое обсудили еще за проволокой и сошлись на том, что присяги с них никто не снимал. Ручаться не стали, в чужой ум не заглянешь, но большинство, поскитавшись, кто раньше, кто позже, помалу стянулись к месту встречи.

Анисимович шел с Митей, ковылявшим на костылях. Кое-как добрались до Одринки. В деревню не сунулись, пересиживали в лесу, пока знакомый дядька Петр Лагодюк не отвел Николая к свояченице Матрене, а Митю – на хутор «до старой Марчихи», к Маниной тетке, дочь которой Софья Попроцкая стала его судьбой.

Сегодня ни для кого не секрет, что партизаны в войну были разные. Одни, где случался толковый командир, воевали, и, хотя многие акции отливались населению бедой (немцы держали деревни заложницами), люди, по крайней мере, понимали логику лесного сопротивления. Но встречались и другие группы, для кого не существовало ни своих, ни чужих, их целью было пересидеть смутное время. Действия вели по практической необходимости – воевали за полушубки, сапоги, окорока. Достать эти нужные в лесу вещи проще было не у немцев, а в деревенских хатах, и более регулярной практикой был банальный разбой.

Так случилось, что в лесах за Одринкой параллельно существовали два лагеря. У них была разная философия и, что не менее важно, разная «экономика»: тем и другим приходилось кормиться с одной территории. Периодически происходили стычки. В 1942 году Николай Анисимович погиб при невыясненных обстоятельствах. После войны в случайных деревенских обмолвках и в интонациях матери, скрывавшей правду до смерти, сын угадывал причину в чрезмерном ратовании отца за активные действия, которые не всем были нужны.

Дмитрий Удовиков – легендарный человек, прославившийся в лесах как Митька-летчик, после войны отчасти заменивший Альберту отца, – ушел воевать в другой отряд в сторону Пинской зоны.

Через неделю-полторы после нашей беседы, пробегая глазами колонку соболезнований, я натолкнулся на весть о внезапной кончине Альберта Николаевича Анисимовича. Последним, что он успел выполнить в жизни, был долг памяти.


4253
0
Меня это радует (0%)
Мне все равно (0%)
Мне это интересно (100%)
Меня это злит (0%)


Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.

Правила комментирования на сайте vb.by

Не будут допускаться к публикации следующие комментарии:

  • содержащие ненормативную лексику и непристойные выражения, оскорбляющие честь и достоинство авторов публикаций, героев материалов, других комментаторов и иных лиц;
  • содержащие признаки межнациональной, религиозной вражды, в том числе пренебрежительные наименования других национальностей;
  • выражающие удовлетворение или радость от заведомо трагичных событий (смертей, аварий, катастроф и пр.);
  • содержащие оскорбления по признаку фамилии, имени или географического названия, оскорбления в связи с физическими недостатками;
  • содержащие призывы к насилию или самосуду, пожелания смерти или физических мучений;
  • содержащие сравнения людей или организаций с нацистами;
  • содержащие домыслы об интимной жизни героев публикаций или других комментаторов, а также личные выпады;
  • не соблюдающие презумпцию невиновности до решения суда;
  • написанные на иностранных языках (возможно исключение для польского, украинского или английского, если это не затрудняет понимание смысла);
  • написанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ (Caps Lock);
  • направленные против редакции «Вечернего Бреста» или конкретного автора;
  • повторяющиеся в одинаковом виде под несколькими публикациями (расценивается как спам);
  • бессмысленные комментарии, флуд, рекламу личных услуг.
  • неоправданно длинные комментарии или цитирования;
  • содержащие гиперссылки на другие сайты;
  • содержащие рекламу фирм, партий, движений, отдельных личностей;
  • содержащие персональные данные людей (адрес, телефоны и др.)
  • содержащие просьбы о переводе денег на адрес, банковский счет или карточку (для этого существует специальная процедура обращения в редакцию);
  • - содержащие пререкания с модераторами, советы и обсуждения решений модераторов.
Данные правила также распространяются и на комментарии в официальных аккаунтах «Вечернего Бреста» в социальных сетях.
Редакция vb.by обращает внимание читателей на то, что не допускается использование псевдонима, уже принадлежащего другому комментатору. Замечания, высказанные в комментариях по поводу возможных ошибок в текстах (орфографических, пунктуационных, лексических, смысловых и т.д.), могут быть учтены редактором сайта без публикации самого комментария.
Обращаем также ваше внимание, что даже если комментарий не несет формальных нарушений, но грубый по тону, он будет удален. Комментарии, представляющие собой пикировку двух и более лиц, не относящуюся к теме статьи, нежелательны и будут прерываться модератором.

Часть 4 Т ак скоро разыскать братьев Вася не надеялся: на входе в Заказанку увидел...
1573
Часть 3 В последний вечер, 27 июля 1944-го, оккупанты огрызались из всех орудий. А где-то...
3222
Часть 2 В воскресенье, 23 июля (1944 года), мать предупредили: «Евдокия, не держи...
6234
Часть 1 О тец рассказчика Иван Зыщук дом так и не построил. Все уже подготовил,...
7187
В Польше вспышка кори. Вы привиты?






Ответить
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить