14 ноя / 2018
Кто смел, тот и съел

Проект "В поисках утраченного времени"

10 апреля 2009

Вообще-то мародерство не в брестских традициях. В ходе еврейского погрома, случившегося в городе в мае 1937 года, многие брестчане наблюдали, как молодцы бьют витрины и выбрасывают на тротуар продукты, товары, даже ювелирные украшения, но подбирать считалось дурным тоном. Добром из разбитых лавок разжились разве что неразборчивые в средствах крестьяне, которые в Бресте бывали от случая к случаю и не имели сдерживавшего морального фактора: их здесь никто не знал. Прослышали, что в городе «бьют жидов», – и запрягли лошадок.

В сентябре 1939-го короткий период безвластия призвал к жизни дурные инстинкты уже в городе. Магазины никто не трогал, в них оставались хозяева; потрошили в основном квартиры, покинутые подавшимися в сторону румынской границы польскими чиновниками и офицерами. Это стало генеральной репетицией того, что произойдет в утренние часы 22 июня 1941 года.

«На Советской улице выпущенные немцами из тюрьмы уголовники громили витрины магазинов, мешками тащили продукты, одежду, обувь», – напишет в книге «Брестская крепость» Сергей Смирнов. Не мог советский писатель сказать: были это не уголовники, а обычные горожане. Не раз оказывавшиеся на изломе истории, брестчане – кто из семейных преданий, кто на собственном опыте – знали, что такое война и какая жизнь предстоит. Не просто так в последнюю мирную неделю население размело в магазинах запасы мыла, спичек, круп.

«Слухи о том, что скоро придут немцы, особенно широко распространялись среди местных жителей в первой половине июня, – это уже из воспоминаний полковника Леонида Сандалова, предвоенного начальника штаба стоявшей в Бресте и окрестностях 4-й армии. – Мука, сахар, керосин, мыло, ткани и обувь раскупались нарасхват. Владельцы частных портняжных, сапожных и часовых мастерских новые заказы принимали охотно, но выдавать заказчикам их пальто, костюмы, сапоги или часы не спешили. Особенно задерживались заказы военнослужащих».

Тот же Сандалов упоминает, что в руки советской стороны попадало немало писем, найденных у задержанных на границе шпионов. «Вы и не подозреваете, – писал один спекулянт другому, – как близко время нашей встречи, как скоро немцы перейдут Буг. Спешите сбыть все советские деньги, закупайте в первую очередь продовольствие, ткани, кожу…»

О том, что творилось в Южном военном городке, когда огонь немецкой артиллерии только начал стихать, Владимир Губенко узнал от мамы. После вой-

ны она занимала должность в горкоме партии, куда стекалась информация самого разного свойства. Первоочередными были сведения об ущербе, нанесенном вой-

ной народному хозяйству и конкретным людям: СССР готовился к Нюрнбергскому процессу, где помимо загубленных жизней странам-агрессорам был предъявлен и материальный счет. Перечень потерь семьи Губенко, согласно заверенной гербовой печатью исполкомовской справке, тянул на 239 338 рублей. А поскольку, как выяснилось, в значительной мере имущество растащили соседи, однажды дома с маминых уст сорвалось не афишируемое: «Тогда даже Южный успели разграбить!» Согласно попавшимся ей на глаза свидетельствам, под еще продолжавшимся обстрелом военного городка мужички ближних деревень подводами вывозили из командирских квартир мебель, ковры, утварь – все, что год и девять месяцев назад досталось советским майорам и капитанам от поверженных польских коллег.

В городе народ тоже не терял времени. В отличие от интуитивно, но верно взявших направление в сторону Кобрина, Каменца, Пинска «восточников», местным бежать было некуда. Дом, сад, улица держали их сильнее, чем лозунги; для них это была пятая за неполные тридцать лет смена власти.

Белые, красные, коричневые сменяли друг друга, а жизнь текла, и людям, умудренным опытом прошлых войн, надо было сдавать и сдавать зачеты по практическому предмету – науке выживания.

Анна Артемовна Дмитрук, жительница деревни Лешанка Каменецкого района, рассказывала, что запасов, сделанных перед войной (спичек, мыла, керосина, который в бидонах закапывали в землю), хватило до 1943 года. А когда в 1942 году немцы начали реквизировать швейные машинки (вероятно, намеревались открывать цеха для пошива военных заказов: заводы-то швейных машинок не выпускали, все переоборудовали под выпуск оружия), бабушка свою кормилицу смазала свиным салом, завернула в кожух и зарыла в огороде. А в 1944-м, когда немцев прогнали, машинку откопала и жила с того, что обшивала семью и полдеревни.

Не возьмусь ставить знак равенства между мародерством в опустевших квартирах и выносом со складов и прилавков продуктов или одежды, которые все равно достались бы новым господам. Хватает свидетельств, как в восточных деревнях, где народ был научен партией и органами, уже перли немецкие танки, а в колхозах вместо того, чтобы растаскивать все домой про запас, люди боялись прикоснуться к обобществленному добру. И немцы пришли на готовое, с удовольствием съели свининку, закусили говядинкой, восстановили колхозы и организовали жниво, пахоту и сев.

Впрочем, показывать жителей восточных районов сплошь непрактичными патриотами было бы неверно. Взять, к примеру, Минск, снабжавшийся по столичным нормам на уровне Москвы, Киева, Ленинграда. Довоенный минчанин Аркадий Бляхер вспоминал, как его дядя, приезжавший в гости из Казани, перед отправлением обратно неизменно нагружал сумки едой… Так вот, на второй или третий день войны, рассказывает Аркадий Моисеевич, в белорусской столице наблюдалось полное отсутствие контроля над городом, люди тащили из магазинов мешки с продуктами.

В Бресте власти не стало в первые же часы войны, соответственно раньше и началось.

Збигнев Николаевич Журавлев вспоминает, что ул. Буденного, имевшая до войны продолжение и по другую сторону теперешнего бульвара Космонавтов, за перекрестком с ул. Кирова выходила на ворота военных складов, построенных еще при царе, а позже использовавшихся и поляками, и предвоенными советами, и в оккупацию немцами. Утром 22 июня бомбой или снарядом разворотило отсек, где размещался рыбный склад. Жители ближних кварталов туда не преминули забраться и несли крупную треску бочкового засола. Збигнев, которому было в ту пору 12 лет, тоже добыл мясистую рыбину. Кто посильнее, катил по улице бочки.

По всему Бресту вскрывали магазины. Относились они к ОРСу, горпищеторгу, военторгу и для населения были «ничьими». Опасность исходила от пикировавших самолетов, которые могли угостить свинцом, но людей это не останавливало. Збигнев поживился по мелочи в магазине на углу Буденного и Кирова: схватил несколько пачек «Примы» и бутылку вина – не для себя, конечно, а чтобы было.

Надежда Илларионовна Драпун, тогда 16-летняя девушка из Шпановичей, вспоминает: соседи один за другим несли с универсальной базы, что находилась тогда за Кобринским мостом, по мешку семечек. Надя с сестрой тоже отправились на эти склады. Там шло такое копошение, которое не заметить было нельзя. Одна из двигавшихся по мосту колонн открыла огонь. Народ бросился врассыпную. Надя и Вера помчали в сторону ул. Халтурина и нырнули в сарай, оказавшийся конюшней.

По всему Бресту тем, кто поздно опомнился, не досталось уже ничего. Люди вспоминают пустые цистерны на спиртоводочном заводе, а человек, просивший его не называть, в свои тогдашние восемь лет прошагал полгорода до музыкальной школы на углу улиц Пушкинской и Советской (ныне – здание гастронома) в надежде заполучить гармонь, но инструменты к его приходу уже растащили.

Збигнев Журавлев рассказывает, как на углу ул. Широкой (бульвар Космонавтов) и Буденного люди взломали двухэтажную паровую мельницу братьев Ковартовских и механическую пекарню (ныне – цех хлебокомбината). В пекарне разлился огромный чан патоки – люди собирали с пола в ведра и несли домой. С мельницы тащили мешки с мукой, потом стали срезать предназначенные для вращения мотора резиновые пассы – на подошвы. Приехали немцы и всех, кого застали, расстреляли. В их числе двух соседей Збигнева – совсем молодого парня и средних лет еврея. Последний на мельнице работал и не получил зарплату, сказал дома: «Хоть муки натаскаю...» Принес два мешка, пошел за третьим – и не вернулся.

После полудня немцы поставили часовых у складов, магазинов и прочих мест сосредоточения товарных ценностей, принадлежавших отныне рейху, и грабеж прекратился, если не считать отдельных отчаянных голов, иных из которых ждала печальная участь.


5553
0


Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.

Правила комментирования на сайте vb.by

Не будут допускаться к публикации следующие комментарии:

  • содержащие ненормативную лексику и непристойные выражения, оскорбляющие честь и достоинство авторов публикаций, героев материалов, других комментаторов и иных лиц;
  • содержащие признаки межнациональной, религиозной вражды, в том числе пренебрежительные наименования других национальностей;
  • выражающие удовлетворение или радость от заведомо трагичных событий (смертей, аварий, катастроф и пр.);
  • содержащие оскорбления по признаку фамилии, имени или географического названия, оскорбления в связи с физическими недостатками;
  • содержащие призывы к насилию или самосуду, пожелания смерти или физических мучений;
  • содержащие сравнения людей или организаций с нацистами;
  • содержащие домыслы об интимной жизни героев публикаций или других комментаторов, а также личные выпады;
  • не соблюдающие презумпцию невиновности до решения суда;
  • написанные на иностранных языках (возможно исключение для польского, украинского или английского, если это не затрудняет понимание смысла);
  • написанные ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ (Caps Lock);
  • направленные против редакции «Вечернего Бреста» или конкретного автора;
  • повторяющиеся в одинаковом виде под несколькими публикациями (расценивается как спам);
  • бессмысленные комментарии, флуд, рекламу личных услуг.
  • неоправданно длинные комментарии или цитирования;
  • содержащие гиперссылки на другие сайты;
  • содержащие рекламу фирм, партий, движений, отдельных личностей;
  • содержащие персональные данные людей (адрес, телефоны и др.)
  • содержащие просьбы о переводе денег на адрес, банковский счет или карточку (для этого существует специальная процедура обращения в редакцию);
  • - содержащие пререкания с модераторами, советы и обсуждения решений модераторов.
Данные правила также распространяются и на комментарии в официальных аккаунтах «Вечернего Бреста» в социальных сетях.
Редакция vb.by обращает внимание читателей на то, что не допускается использование псевдонима, уже принадлежащего другому комментатору. Замечания, высказанные в комментариях по поводу возможных ошибок в текстах (орфографических, пунктуационных, лексических, смысловых и т.д.), могут быть учтены редактором сайта без публикации самого комментария.
Обращаем также ваше внимание, что даже если комментарий не несет формальных нарушений, но грубый по тону, он будет удален. Комментарии, представляющие собой пикировку двух и более лиц, не относящуюся к теме статьи, нежелательны и будут прерываться модератором.

Часть 4 Т ак скоро разыскать братьев Вася не надеялся: на входе в Заказанку увидел...
1573
Часть 3 В последний вечер, 27 июля 1944-го, оккупанты огрызались из всех орудий. А где-то...
3222
Часть 2 В воскресенье, 23 июля (1944 года), мать предупредили: «Евдокия, не держи...
6234
Часть 1 О тец рассказчика Иван Зыщук дом так и не построил. Все уже подготовил,...
7187
В Польше вспышка кори. Вы привиты?






Ответить
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить