24 окт / 2017
24 окт / 2017
БРЕСТ
БРЕСТ
БРЕСТ
Дважды Герою Социалистического Труда Владимиру Леонтьевичу Бедуле исполнилось 90 лет

27 мая 2017

В одном интервью ­­­­­­­­­у Владимира Леонтьевича спросили:
«На что не жаль потратить миллион?»
«На культуру», – был ответ.
В колхозе «Советская Белоруссия» – даром что ли дворец отгрохали – смотрели и слушали Пахмутову, Добронравова, Лещенко, Вознесенского, Жженова, Юрия Антонова, хор имени Пятницкого...
Но самый громкий проект Бедуля провернул в 1987-м, когда привез в колхоз ни много ни мало самый популярный в СССР музыкальный фестиваль «Песня года».
У нас было много бесед под диктофон, и одна из них, лет 10 назад, – о том фестивале.

Новости Бреста

Владимир Бедуля был частым гостем в «Вечернем Бресте». Фото Николая Чеберкуса


«Меня всегда огорчало, что главные песенные фестивали страны проводятся только в городах. И однажды пришла в голову мысль положить конец этой дискриминации. К тому времени у меня был определенный опыт – годом раньше удалось притащить в наши края тур популярного тогда фестиваля «Когда поют солдаты», который успешно прошел на главной поляне Беловежской пущи. 

Приезд в колхоз «Советская Белоруссия» известных творческих коллективов или эстрадных звезд к тому времени не был чем-то чрезвычайным. Дважды у нас выступал хор имени Пятницкого, по разу – академический хор под руководством Свешникова и хор имени Веревки из Киева, много было цирковых коллективов, приезжали певец Юрий Богатиков, поэт Евгений Евтушенко. Беллу Ахмадулину удалось привезти на творческую встречу, когда ее не принимал Минск. Трижды у нас побывал с выступлениями большой друг нашего колхоза поэт Андрей Вознесенский. 

Лет десять назад, когда в Брест приехал с парой концертов Юрий Антонов – умудрились завернуть к себе и его. Это была в определенной степени авантюра, поскольку в тот день он работал концерт на стадионе в Бресте и в колхозе мог появиться только ближе к полуночи. Я же в свою очередь не мог объявить начало концерта позже десяти вечера – люди посчитали бы меня совсем выжившим из ума. В результате час-другой сидели в зале и ждали. Я тоже сидел, проклиная в душе свою идею: людей собралось раза в два больше, чем вмещал зал. Помню, сижу уже во время концерта, а сзади нависают еще два человека, и каждый дышит в отдельное ухо, забирая половину удовольствия. Может, поэтому мне показалось, что большого голоса у этого певца не обнаружилось.

Такие концерты у нас исчислялись, наверное, сотнями – иной раз принимали артистов по четыре раза в месяц, интерес к искусству был тогда колоссальный. 

Собственно, для того мы и строили Дом культуры на 500 посадочных мест, какого не было во многих райцентрах – по индивидуальному проекту, переработав и взяв лучшее из индивидуальных проектов подобных сооружений в России, Латвии, Литве, Эстонии, на Украине. В период, когда вовсю пошли строить «дворцы» для скотины, самое время было подумать о дворце для людей. Я всегда считал, что при всей важности производственных показателей нельзя оставлять без внимания заботу о человеческой душе – самом важном, к слову, резерве тех же производственных показателей.

Схема приглашения артистов была такая: путевка полностью за счет колхоза, в том числе проезд в обе стороны (в одну сторону был узаконен самолет). И, конечно, прием. Вход мы всегда делали платным по билетам, за исключением торжественных концертов. Считаю, это дисциплинировало зрителя и настраивало на более трепетное отношение к происходящему на сцене. Да и зал не резиновый, с учетом того, что сотню-полторы билетов мы всегда оставляли для района, шефов, коллег, педагогов. Не обижали и медперсонал туберкулезного диспансера в Высоком, понимая, что эти люди каждый день совершают подвиг. 

Ангажировать артистов мне помогали друзья с центрального телевидения и из Министерства культуры. В свое время мы скрепили дружбу и с Госкомитетом СССР по телевидению и радиовещанию, который возглавлял Александр Никифорович Аксенов, бывший председатель белорусского Совмина. Общими усилиями удавалось помимо эстрадных концертов организовать в колхозе встречи со многими интересными людьми. Дважды удалось «вытащить» знаменитого диктора Левитана, Виктора Бокова, композитора Эдуарда Ханка, известных всей стране героев Великой Отечественной войны – творившую чудеса Катю Демину, Анну Владимировну Никулину, водружавшую Знамя Победы над рейхсканцелярией Гитлера, несколько летчиков с особой судьбой. О чем очень жалел – что не удалось пригласить Алексея Маресьева. Принимали знаменитого подводника генерала Холостякова, которого впоследствии в наступившее в стране дикое время ждала страшная смерть, когда два каких-то сукиных сына ворвались к старику в квартиру и умертвили героя отверткой, чтобы забрать награды. Непросто закончил жизнь и великий Левитан, умерший при загадочных обстоятельствах во время командировки в Белгородскую область. А попробуй сейчас представить историю Великой Отечественной войны без его голоса, знаменитого «Говорит Москва!».

Но одно дело принять отдельного артиста или творческий коллектив – и совсем другое организовать целый фестиваль. Я предвидел трудности, но с учетом особого места и роли музыки, песни в нашей жизни и держа в уме, конечно, дополнительную известность, которую получал наш трудовой коллектив в результате осуществления такой акции, я решил во что бы то ни стало первый раз в истории «Песни года» привезти фестиваль на село.

Поначалу наивно полагал, что при моих пробивных способностях месяца три работы – и фестиваль состоится (всего отвел себе на осуществление задумки год). Но не тут-то было. Когда стали связываться с исполнителями, оказалось, что их концертная деятельность очень жестко расписана, и выходило, что один может только тогда-то, второй – тогда-то, третий еще вообще не знает когда, а фестиваль – это сотня исполнителей… На усеченный вариант я категорически не соглашался, имена были такие, что отказаться от кого-либо было преступлением. Взять того же Валерия Леонтьева – не мог же я отказать своим труженикам в удовольствии своими главами увидеть, от кого произошел человек. В общем, принимались снова и снова согласовывать сроки, кого-то уговаривать, убеждать. Может Надежда Чепрага – не может Лев Лещенко, может Игорь Лученок – не может Эдуард Ханок и так далее. 

А когда мы закончили эту изнурительную притирку сроков, включились в дело мои враги в Москве. Характер у меня не сахар, и оттого, наверное, при большом числе друзей отряд врагов еще более многочисленен и разнообразен. На этот раз мои влиятельные недруги решили: ладно, подключил ты ЦК КПСС, союзное Министерство культуры, пробил идею – но разве мало живописных мест под Москвой, с реками и перелесками, разве нет знатных хозяйств – чтобы талахать три машины центрального телевидения за 1200 километров? Надавили на Министерство культуры, пожаловались в ЦК… Я тоже не отступал – но в результате подрывной работы министерство объявило, что ни копейки командировочных никому не выдаст, а это масса народа. Я планировал и эстраду специально смастерить, как в Беловежской пуще. 

Посидели мы у себя в колхозе, подумали и решили не сдаваться, взять командировочные на себя, а кроме того, от души кормить артистов и гостей три раза в день простой здоровой пищей. Исполнители на эту романтику согласились и, думаю, остались довольны. А позже пошли времена с другой крайностью, когда коммерция стала разъедать культуру, как ржавчина. В Витебске на одном из «Славянских базаров» я в свое время изучал вопрос: меня уполномочили предложить за достойный концерт до 10 тысяч долларов. С известной певицей, конкуренткой Пугачевой, за эти деньги не договорился, и ни с кем из приличных исполнителей не договорился, мог привезти только трех Иванушек, но это уже не мой уровень – сказали бы, совсем рехнулся старик.

А тогда, в августе 1987-го, все прошло красочно и весело. Каждый исполнитель автоматически становился участником придуманной нами «живой лотереи» – и  со смехом увозил из колхоза какую-то крестьянскую живность. Родившийся в семье оленеводов Валерий Леонтьев очень переживал, что ему надо улетать днем раньше, до проведения лотереи, в которой разыгрывались поросята, барашки, утки, куры, индюки. 

По моему поручению главный зоотехник отыскал симпатичного барашка, и утром мы подъехали в Бресте к гостинице «Буг». Так и ввалились с барашком в номер к звезде. Леонтьев растрогался, стал говорить, как он повезет его в Африку, в Азию, вспомнил, как возил с собой по гастролям чуть ли не горного козла. Как сейчас помню тот номер «люкс» со скользким паркетом, баранчик побежал по кругу: где ковер – нормально, а на паркете скользит, падает, а с испугу у него выскакивают «галушечки». Парикмахер, которая была с Леонтьевым в номере, испугалась не меньше барашка.

Да, совсем другое было время, и песни были другие – душевные, добрые. А сейчас много таких песен, что дай после концерта палку или автомат… Поэтому я и говорю, что если мы не примем чрезвычайных мер, не отменим часть телевизионного репертуара, включая постыдно откровенные фильмы и боевики, то понадобится смена поколений, прежде чем восстановятся вечные, непреходящие ценности. Вот когда говорят о японском чуде, обычно упускают исключительно важный момент, что в японцах очень развито чувство стыда – плохо работать, плохо поступать, плохо относиться к человеку. Поразительную фразу в этом отношении употребляет писатель Василь Быков: что человек должен отвечать не только за то, что делает, но и за то, что говорит. А я бы добавил – и за то, что думает, потому что мысль бывает материальна.

И неспроста я так ухватился в свое время за молодого еще, но уже популярного композитора Эдуарда Ханка, писавшего песни большого социального, гражданского, воспитательного значения. Он наших, брестских корней, но не имел, что называется, ни кола ни двора, мотался по стране, работал, не жалея себя, включая и БАМ. На момент приезда с творческим вечером в «Советскую Белоруссию» он жил где-то на Украине и испытывал много разного рода неудобств. 

Я отправился к секретарям обкома и принялся убеждать Микулича и Верховца, что важно поддержать такого талантливого человека, выделить ему в Бресте хорошую четырехкомнатную квартиру, создавая условия для работы, и он охотно осядет здесь, на родине. Секретарям так сказал: если этого не сделаете вы, то сделаю я – есть у меня в колхозе резервная квартира, четыре комнаты и кухня, жил же Михаил Шолохов в станице и не писал от этого хуже. 

С другой стороны, я обрабатывал самого Ханка, в том смысле, что надо где-то осесть, мотаться можно, пока молод, а что потом? В конце концов уговорил я обе стороны, и композитор Эдуард Ханок стал брестчанином. 

У нас сохранялись добрые отношения, но в повседневных заботах видеться приходилось все реже и реже. И вот как-то под Новый год звонит мне коллега из соседнего колхоза, спрашивает: слушал утром радио? Оказывается, Ханок в ходе радиоинтервью к слову посетовал, что 31 декабря на дворе, а он елкой не запасся, так, видно, и придется Новый год встречать.

Говорю водителю, руби самую красивую елку, пусть ради такого таланта чуть пострадает озеленение. 

Он срубил и завез елку в Брест по нужному адресу. Эдуарда еще не было дома, открыла жена  и страшно удивилась: «Откуда про нашу проблему знаете?» - «Да интервью слушали в радиопередаче». Леля рассмеялась и говорит: во балда, не мог сказать, что у нас и мяса нет...

«Песню-87» потом транслировали по центральному телевидению. Как я и просил руководство Гостелерадио, транслировали в записи, когда на полях страны закончилась жаркая пора. В один из субботних дней октября (фестиваль прошел в конце августа) после программы «Время» и пятнадцатиминутного «Прожектора перестройки» вся страна в течение 2 часов 15 минут смотрела репортаж из колхоза «Советская Белоруссия». Концерт и на экране выглядел великолепно. Никогда еще наше хозяйство не имело такой рекламы». 

Такой он, Владимир Бедуля. В молодости попросившийся с комсомольской работы в отстающий колхоз – и оставшийся в нем навсегда. Более полувека – практически всю трудовую жизнь - он не менял исходной позиции, оставаясь по должности председателем, а по статусу – Бедулей, который на равных говорил с любыми знаменитостями, будь то академик, политик или деятель искусств. Он не стеснялся своей крестьянской принадлежности – напротив, гордился ею, не упуская случая подчеркнуть, что именно сельский труд кормит космонавтов и ученых, министров и писателей...

«У меня работа – хобби, а хобби – работа», - говорил он, не скрывая, что жалеет времени на охоту, рыбалку или коллекционирование спичечных этикеток.

24 мая ему исполнилось девяносто, и за спиной – большая жизнь. 

С юбилеем, Владимир Леонтьевич!

Василий Сарычев

1120
1
Меня это радует (0%)
Мне все равно (0%)
Мне это интересно (100%)
Меня это злит (0%)
Станислав
27.05.2017 20:24
ответить ответить с цитатой
От всей души поздравляю Владимира Леонтьевича с юбилеем. Долгих лет жизни.
Уж простите, но буду брюзжать. Возможно, кто-то упрекнет и в каком-то возрастном ...изме...
115
0
Младость стремлений, комплименты и шелка бальных платьев на любой цвет и вкус. А еще...
588
1
Расширенная ярмарка 21 октября совпала с праздником Московского района Бреста....
1115
0
19 октября ОАО «Берестейский пекарь» среди работников предприятия в...
1164
0
В этом году вы:








Ответить
usd 1.94 1.96
eur 2.27 2.29
rur 3.37 3.41
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari