24 ноя / 2017
24 ноя / 2017
БРЕСТ
БРЕСТ
БРЕСТ
Нина Петручик

Проект "В поисках утраченного времени"

12 июня 2009

Нашу новую героиню война застала тринадцатилетней девочкой. Нина Петручик, племянница часто упоминавшихся в польских главах проекта преподавателей русской гимназии Владимира Петручика и Евгении Хмелевской, жила с мамой и младшим братом Васей в Волчине. Отца едва помнила: бывший поручик 504-го Верхнеуральского полка, а по возвращении в отошедшие Польше края псаломщик Волчинской церкви Василий Петручик умер в 1931 году в возрасте 35 лет от туберкулеза, следствия фронтовых окопов Первой мировой.

За время папиной болезни мама продала все, что имела ценного. Последними были подаренные когда-то дедушкой золотые серьги – купила за них лекарство, принять которое больной не успел.

Тридцатилетней женщине пришлось поднимать малышей одной. Сбережений никаких, мебели – две кровати, но уезжать из Волчина и стеснять мужнину брестскую родню не хотела. Бралась за любую работу, а погодков закрывала в доме, оставляла им чайник воды.

Едва ли не лучше двора Нина с Васей знали кладбище (там и запечатлены на снимке), куда мама ходила каждый день. Местом игр была росшая за погостом рожь, а грозу пересиживали под навесом кладбищенской часовенки.

Крестьяне помогали: кто принесет иной раз пару картофелин, кто кринку молока. Потом маму нелегально взяла на приработок начальница почты пани Лентовичова – разносить по деревням письма. К тому же Вера имела образование и могла вести часть документации.

Позже начальницу уличили в подлоге, и она, видя, что не выпутается, выстрелом в сердце отвела позор от учившихся в Варшаве детей. Почтовые чиновники, приехавшие в Волчин изъять документы, удивились аккуратности ведения книг. И маму оформили официально, правда, не начальницей, а почтальоном. По линии православной консистории семье, потерявшей кормильца, выделили землю. Обрабатывать было некому, и Вера отдавала «на третьяк» крестьянам – ей полагалась часть урожая. Организовывала дома платные обеды, столовались четверо: новый начальник почты пан Адамович, секретарь гмины, учитель Пэстка и его «колежанка». Наконец появился относительный достаток, снимали уже комнату и кухню, но тут началась немецко-польская война, которую прервал советский поход в Западную Белоруссию…

За годы не самого сытного детства, вместившего одиннадцать «польских» лет, и последующую долгую жизнь, в которой было что с чем сравнивать, у Нины Васильевны сложилось прочное убеждение: до 1939 года текла нормальная, спокойная жизнь. Семьи в местечке были немаленькие, работали тяжело, каждый крестьянин старался прикупить побольше земли. Дочкам задолго готовили приданое. На хозяйстве обычно оставался старший сын, с ним доживали век родители. Государство радовалось росту достатка, ведь в начале 1920-х люди возвращались из беженства на бурьян и лебеду. Никому в голову не могло прийти, что лишняя корова или добротный дом могут быть поставлены в упрек.

Но пришла новая метла, и правила резко изменились. Весь 1940-й, вспоминает Нина Васильевна, ночи провели в страхе: вывезут – не вывезут. С вечера мама клала возле подушки себе и детям собранные узелки, каждому свой. В них – немного хлеба и одежда. Просыпаясь ночью от громкого плача неподалеку, понимали: за кем-то приехали, надо быть начеку.

Мама устроилась продавцом в магазин при «черном» штабе (местные жители окрестили его по цвету петлиц инженерных войск, что строили доты и узкоколейку до Лыщиц; а был еще «зеленый» штаб – пограничников). Так было спокойнее, но гарантии не давало: узнай кто про офицерское прошлое папы, никакие знакомства бы не уберегли.

«Черный» штаб располагался в леске за местечком в большом польском доме. Нину с братом чучмеки-караульные уже знали и пропускали. У мамы в подсобке магазина стояли коробки с халвой (правда, Нина ее не любила) и конфетами «горошек» (этими можно было поживиться).

Пограничники облюбовали под штаб бывшую гмину – лучший в местечке дом с мозаичными полами, в нем «за польских часув» проводились балы. Теперь внутри висел портрет Сталина, а снаружи с утра до ночи кричал репродуктор.

Детворе было раздолье: в Волчине открыли клуб и через вечер крутили кино. Денег на билет не было, и мальчишки вырыли подкоп под сцену. Когда гас свет, детвора проныривала в зал.

Еще из предвоенной жизни Нине запомнилось, как к Новому 1941 году они с братом по очереди чуть ли не полдня рубили в лесу огромную елку, а когда приволокли домой, из-за низкого потолка пришлось наполовину укоротить…

В подростковом возрасте для девочки первым предметом в доме становится зеркало. 13-летнюю Нину не могло не огорчать, что из летней одежды у нее был истрепанный сарафан, из которого она давно выросла. В первых числах июня 1941 года  в сельпо выбросили ткань, была страшная давка, но девочку пропустили, и ей достались два отреза, в горошек и в цветочек. Мама договорилась с портнихой, и дней за пять до войны Нина получила два чудесных платья. В будни решила не надевать и очень ждала воскресенья.

А воскресеньем было 22 июня. На рассвете, когда вокруг стало рваться и грохотать, Нина впрыгнула в старый сарафан (а брат в валенки, даром что лето), схватила щеночка и кинулась бежать. В сенях вспомнила о платьях, хотела вернуться, но в соседний дом попал снаряд, раздались жуткие крики, и Нина поспешила на улицу. Там метались деревенские, военные, кто одет, кто в белье, меж людей мешались коровы… Петручики побежали через речку в сторону колонии Гремяче, там знакомые поляки. У Нины на голове белая косынка, немец с самолета все пускал по ней «звездочки». Взрослые заорали: «Сними платок!» Что-то похожее было в 1939-м, та война застала девочку в поле: летит самолет, спускается ниже, ниже, и вокруг Нины что-то светится и свистит. Девочка остановилась, не могла разобрать, игрушки ей летчик бросает или конфеты, а пасший коров дед Матвей схватил ее за руку и уволок под вербу: «Вин жэ в тэбэ стреляе!»

Теперь Нина уже не останавливалась. Это был ад, пушки били шахматным порядком: в центр местечка, левее, правее… Через пару часов все стихло, волчинцы потянулись домой. Кто-то остался без крова, другим повезло. Нина не увидела большого дома их еврея-квартиросдатчика, стоял лишь обугленный остов, а задрипанный флигелек во дворе, что занимали Петручики, уцелел, как уцелели и Нинины платья. Правда, пришлось искать другое жилье, но девочка была счастлива.

Окончание

Василий Сарычев

4597
0
Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.
Часть 2 Д етство одно, другого не будет, и вспоминается оно с теплотой. Эрих ходил в...
931
0
Часть 1 В тот вечер отец пришел необычно рано. Всегда засиживался в пивной с...
1949
0
Д авно мечтал откровенно поговорить с бывшим солдатом вермахта – попытаться...
1698
0
М альчик лет шести прилип лбом к стеклу, наблюдая тянувшиеся за окном пейзажи....
1582
1
На АЗС какой сети вы предпочитаете заправляться, исходя из качества топлива?










Ответить
usd 2 2.01
eur 2.36 2.38
rur 3.39 3.44
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari